Психиатр
Шрифт:
Песня была совсем не о том, но неожиданно пришлась к месту главной идеей — улыбкой, открывающей двери, которая действует лучше любого ключа:
You can't hide your lying eyes And your smile is a thin disguise I thought by now you'd realize There ain't no way to hide your lying eyes… [12]А у Душителя глаза небось не врут. То есть врут искусно. Взгляд у него, скорее всего, простой, располагающий,
12
Б-р-р! Савелия передернуло от омерзения. С одной стороны, передернуло очень неудачно, как раз в тот момент, когда в левой руке была чашка с кофе, с другой — очень даже удачно, потому что кофе был выпит почти наполовину, оттого на клавиатуру упало всего три капли, и все попали на клавиши, а не между ними. А то бы накрылась клавиатура, совсем как ее предшественница, прошлым летом облитая холодным тоником.
Перед выходом Савелий подумал о том, нет ли у него какого-нибудь «металлоремонтного» дела, потому что вспомнил, что на электрической мясорубке основательно затупился нож, пора поточить. Вместе с ножом Савелий прихватил и решетку. Нормально, теперь есть удобный повод для общения с мастером из металлоремонта. Жаль, что ножи точатся быстро… Ничего, главное — завязать разговор, потом можно задержаться минут на пять, это вполне естественно.
«А почему только металлоремонт?» — спохватился Савелий и вернулся на кухню за обломком серебряной ложки (прабабушкино наследство). Его можно предъявить в ювелирном и поинтересоваться, нельзя ли чего из него изготовить, чтобы не валялся без дела, например, брелок или колечко.
С полки в прихожей Савелий взял книжку карманного формата — мистический детектив, купленный от нечего делать на лотке «Все книги по тридцать рублей», еще не прочитанный. Вообще-то вне дома Савелий предпочитал читать с телефона, благо экран у того был крупным, почти пять дюймов, но книжкой можно прикрыть лицо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Гораздо естественнее, чем темные очки и надвинутая на лицо шляпа, тем более что ее у Савелия не было. Кепка с козырьком была, но в ней голове будет жарко, да и козырек куцый, ничего толком не закроешь.
Ну вроде как все. Привычно бросив взгляд на висевшие в коридоре часы, Савелий вышел на лестничную площадку, запер дверь и спустился вниз пешком, а не на лифте. Бороться с гиподинамией так бороться, тем более что уговорить себя спуститься с шестого этажа пешком не столь уж и сложно. Решиться на подъем при работающем лифте гораздо труднее. Сразу приходят на ум отговорки, вроде: «Я сегодня так устал» или «Я так тороплюсь». Но ведь всякий раз, чувствуя, что штаны стали узковаты, Савелий торжественно обещал забыть о лифте. Обещать самому себе легко, а нарушать еще легче.
9
— Разбираетесь, — сказал мастер из металлоремонта, принимая у Савелия нож и решетку.
— Простите, не понял? — Савелий
— Как правило, одни ножи приносят, — пояснил мастер, — мало кто знает, что решетку тоже надо затачивать. А ведь она даже важнее…
Обтачивая нож, четырежды пронзительно вскрикнул точильный круг. Решетку мастер точил в два подхода — заточил, провел большим пальцем по одной из сторон, недовольно качнул лысой головой и повторил процедуру.
— Через полгода снова приносите, — сказал он, возвращая нож с решеткой Савелию. — Не запускайте, а то вместо мясорубки будет у вас мясодавка. Пятьдесят рублей.
Кроме Савелия, никаких других клиентов в металлоремонте не было. Очень удобно для общения.
— Да я ее раз в полгода и включаю. — Затягивая время, Савелий начал неторопливо шарить по карманам в поисках бумажника, который лежал там, где ему и положено было, — в правом внутреннем кармане куртки. — Долгое дело — с фаршем возиться, лучше готовый купить.
— Его надо готовить самому, — назидательно сказал мастер. — В покупном может оказаться все что угодно — от крысятины до человечины.
Ого! Другой бы сказал — «от крысятины до собачатины», а этот сразу про человечину вспомнил. И недоверчивость весьма характерна для эпилептоидов и для социопатов. В голове у Савелия прозвенел первый звоночек.
— Я стараюсь покупать фарш в приличных местах, — сказал он, продолжая ревизию карманов, которых на одной только куртке было семь, да еще на джинсах четыре. — Пока доволен.
— Когда-то я работал в сети «Девятое небо», так там… Эх… — Мастер махнул рукой. — Даже вспоминать не хочу.
— Вы там работали? — оживился Савелий, наконец-то «находя» бумажник. — Меня туда когда-то приглашали на работу бухгалтером, да не сложилось. Вот, пожалуйста…
Мастер сунул в карман пятидесятирублевую купюру, а желания выдать кассовый чек или какую-нибудь квитанцию не обнаружил. Не совсем характерно для Душителя, тот, по идее, в подобных мелочах должен быть законопослушен. Правда, есть еще такая штука, как единый налог на вмененный доход, в просторечии именуемая «патентом». Кажется, те, кто работает по нему, не обязаны выдавать чеков. Но какую-нибудь квитульку, подтверждающую получение денег, наверняка должны.
— И хорошо, что не сложилось. Гнилое место — «Девятое небо». Я нисколько не жалею, что свалил оттуда.
— Естественно, — забросил следующий крючок Савелий. — Вы теперь сами себе хозяин, да еще с такой знатной репутацией. Кстати, меня Станиславом зовут, а вас как?
— Юрий, — представился мастер. — Хозяин, это вы правы, только не знаю, что и лучше. С одной стороны — свое дело, — он взмахнул правой рукой, обводя свой павильон, — с другой — вечная головная боль. Расходы растут, доходы падают. Наше дело такое, с ценой зарываться нельзя, конкуренция большая. Люди хотят не только хорошо, но и чтобы дешево…
— Так не бывает, — покачал головой Савелий. — Дешево — всегда сердито.
— Но ведь хочется… — вздохнул мастер Юрий. — Но ничего, прорвемся… Место здесь бойкое…
— Во многом благодаря вам! — убежденно сказал Савелий. — Вас весь район хвалит…
— В первую очередь благодаря супермаркету, — улыбнулся Юрий, — во вторую — благодаря нашей аптеке. А я в лучшем случае на третьем месте.
Тем не менее улыбка его выглядела польщенной.
— Аптеке? — Савелий скептически поморщился. — Да мало ли в Москве аптек!