Психиатр
Шрифт:
— Савелий, не умничай! — осадил брат. — Мы уже не знаем, по сколько пар обуви истоптали, проверяя всех, начиная с дворников и заканчивая сотрудниками провайдеров, которые обслуживают линии. Я тебе даже больше скажу — не только участковых врачей перетрясли-просеяли через мелкое сито, но и участковых уполномоченных. Вдруг среди них какой-нибудь оборотень затесался? Я уверен, что меня тоже проверяли. У меня, кстати, в четырех случаях — железное алиби, а в одном — условное.
— Это как?
— Ну… — Виталик сделал плутоватую мину и подмигнул Савелию. —
Подробностями Савелий интересоваться не стал. И так ясно, какого пола был свидетель, то есть, конечно, свидетельница, и как именно «работал» с ней любвеобильный Виталик.
— Короче говоря, все, кто имеет хоть какое-то отношение к Останкину, находятся под колпаком, — продолжил откровенничать брат. — Привязка убийцы к району не вызывает сомнений.
— А если зайти с другого конца… — подумал вслух Савелий. — Если вообще забыть про эти поликлиники, словно их никогда и не было, и попробовать представить… Нет, не подходит.
— Что? — оживился Виталик. — Что?
Он выбрал из яблок то, которое покрупнее и покраснее, взял в руку, внимательно рассмотрел со всех сторон и, удовлетворившись осмотром, хрустко надкусил. У Виталика с малолетства был один бзик — как-то раз ему в яблоке попался червяк, и с тех пор он придирчиво осматривал все фрукты, которые собирался съесть.
— Да так, пустое, — отмахнулся Савелий. — Подумал, а вдруг все убитые были членами какого-то тайного клуба? Жесткий садизм и все такое. Клуб тайный, глубоко законспирированный, поэтому вы о нем ничего не знаете…
— Ныу-ныу! — подбадривающе промычал Виталик, которому мешал членораздельно разговаривать набитый рот.
— Начинают свои игры, а потом заигрываются, случайно или нарочно. Но всяким развлечениям люди обычно предаются вечерами, ночами и по выходным. А в будний день, да еще вызвав врача…
— …приспичило позабавиться, — подхватил Виталик, забыв о недоеденном яблоке, — приперло так сильно, что не пошли на работу, вызвали врача, чтобы взять больничный, и начали свои любовные игры… Нет, так не бывает, чтобы случайный убийца несколько раз подряд идеально заметал следы. Разве что только дамы думали, что все это игра, а кавалер знал, что все будет по-настоящему. Слушай, брателло, а каков вообще процент мазохистов в обществе? Пять женщин на район с шестидесятитысячным населением — это как? Укладывается?
— Примерно одна сотая процента, — навскидку прикинул Савелий. — Конечно, укладывается. Смотри-ка, а если допустить, что наш душитель намеренно вступил в этот клуб, чтобы удовлетворять свои, скажем так, потребности, то получается…
— Проверим, — пообещал Виталик. — На безрыбье и рак рыба. Как говорит мой начальник, чтоб он треснул: «Когда нет идей, сгодится любая фантазия». Но вообще-то в этом направлении тоже работают. Половые психопаты — наши главные подозреваемые. Но вот клуб… В Интернете небось концы можно будет найти…
— Да, — улыбнулся Савелий. — Там все есть.
— Взять, что ли, пробовать набрать в поиске: «Как зовут
— Существуют ниточки? — поинтересовался Савелий.
— Пока нет, но будут. Если бы ты только знал, сколько очень серьезных людей работает по этому делу…
— Давай ты не будешь перечислять всех поименно, — попросил Савелий. — Я все равно не запомню. Ты лучше не забывай держать меня в курсе, раз уж втянул в эту историю.
— Не забуду, — пообещал Виталик, одним большим глотком допив давно остывший чай. — А ты в свою очередь думай, напрягай мозги. Может, что и придумаешь. Одна неудачная версия не должна тебя расхолаживать.
— Две, — улыбнулся Савелий. — Я еще думал, что каким-то боком к этой истории может быть причастна женская консультация…
— Гинеколог-насильник?.. — Виталик в задумчивости поцокал языком, словно пробуя идею на вкус. — Его так достали женщины… Только в женской консультации восемьдесят шестой поликлиники нет ни одного мужика-врача. Это я точно помню, отрабатывал восемьдесят шестую на пару с Сашкой Старых. Только не начинай убеждать меня в том, что наш душитель может быть мужем или братом кого-то из сотрудниц…
— Не буду, — поспешно сказал Савелий и предложил: — Давай лучше мы подумаем о том, что делает человек, когда просыпается утром и понимает, что заболел. Причем так серьезно, что надо вызывать врача на дом. Реконструируем, так сказать, события до мельчайших деталей, хорошо?
— Сколько раз я над этим уже думал, — махнул рукой Виталик. — Даже Лариску спрашивал, женщина же, может, что подскажет. Дохлый номер…
— А все-таки! — Когда было надо, Савелий становился весьма настойчивым. — Давай попробуем. Попытка не пытка. Все равно же сидим, разговариваем.
— Ну, давай, — согласился Виталик и начал: — Проснулся человек, голова дурная, тело ломит, по горлу как напильником прошлись… Встал, сходил в туалет, потом в ванную, посмотрел на себя в зеркало, взял градусник, померил температуру и начал дозваниваться до поликлиники…
— Может, еще чаю горячего выпил, — вставил Савелий.
До мелочей так до мелочей.
— Пускай, — согласился Виталик. — Дозвонился через час, вызвал врача, потом позвонил на работу, сообщить, что заболел…
— Положил на тумбочку полис и паспорт…
— И завалился смотреть телевизор или читать книжку. Чем еще заниматься больному в ожидании врача?
— Мог еще кому-то из родственников сообщить.
— Возможно. Мог соседей попросить хлеба ему купить, молока или аспирину. Что еще?
— Да вроде ничего, — пожал плечами Савелий. — Ну, чай по новой заварить, мокрое белье сменить, если пропотел… Но все эти действия никак не могут привлечь к больному, то есть к больной внимание убийцы.
— А однако же мы имеем пять трупов, — напомнил Виталик. — Такой неприятный парадокс.