Пси
Шрифт:
«Сейчас дурку вызовет», – пронеслось в голове Андрея. Мысль несла облегчение и спокойствие.
Нет, Хельга вернулась почти сразу с бутылочкой из темного стекла в руке. Набрала из-под крана воды, накапала туда из пузырька, считая вслух капли. Ровно тридцать.
– Пей. Сейчас пойдешь и ляжешь спать, в дальней комнате. Закройся на щеколду, чтобы никто не мешал. Утром поговорим.
Свернувшись калачиком на узком диване Андрей мгновенно заснул.
Утром вчерашние события казались бредом, и разговор с Хельгой не клеился. Андрей
– Помнишь, летом выбирались на дачу? Она сейчас пустая. Если почувствуешь то же самое – езжай туда. Хоть на попутке, хоть пешком, но доберись. Заляг на дно. По дороге позвони мне. Понятно?
Андрей благодарно кивнул и постарался быстрее уйти.
Следующие несколько дней он ходил, как пришибленный, но кошмар больше не возвращался. Ключ, вначале полежав на тумбочке в прихожей, перекочевал в ящик стола и потерялся под ворохом бумаг. Жизнь пришла в норму. Андрей сам себя убедил, что в тот день отравился и просто бредил.
Позже, в другой жизни, он узнает, что это был «заворот» – первое пробуждение пси-массы.
«Блудный пасынок», часть 2. Сейчас
Впервые за долгие месяцы по-настоящему чистый, пахнущий мылом и цветочным шампунем Андрей сидел на кухне. Кутался в махровый халат, слишком маленький для него, но бесконечно уютный после казенной одежды ЛИМБа. Пил чай, жевал хлеб с вареньем и слушал поток нескончаемой болтовни Хельги. Прерывать ее не хотелось, пусть себе говорит. Слова шумели прибоем, а он наслаждался ощущениями дома, свободы, чистоты и тепла, смешивающимися в опьяняющий коктейль.
Через ощущение счастья наглым непрошеным гостем прогрызался червячок беспокойства.
– Хель, а где все?
– Кто?
– Ну, – Андрей неопределенно махнул рукой, – наши, старая тусовка. Я сначала не сообразил, тишина полная. Раньше ведь не протолкнуться. Кто-то постоянно ел, пил, вопли, крики. А сейчас мы с тобой вдвоем целый вечер.
– А. – Женщина скривилась. Губы сложились в презрительную усмешку.
– Разбежались. После… – Хельга замялась. – Ну, ты понимаешь. Перестали заходить. У всех сразу дела, учеба, работа. Попрятались, хотя их никто пальцем не тронул.
– Понятно.
Хельга внимательно посмотрела на Андрея.
– А ты? Расскажешь?
В ее голосе слышалось что-то странное. Вина? Любопытство? Болезненное влечение? Андрей не разобрал, да и не хотел это делать.
– Только не сейчас. Давай не будем портить вечер моими личными ужасами.
– Ладно, не стану тебя мучить расспросами. Захочешь – сам расскажешь. Кстати, помнишь Юльку? Рыжая такая, и глаза выразительные. Иду недавно, а она из магазина выходит, нос к носу столкнулись. Я говорю – привет пропащая,
Андрей кивал и поддакивал в нужных местах, не вникая в смысл. Рыжая? Да хоть блондинка. Какая разница? Он совершенно не помнил людей, о которых говорила Хельга. Как отрезало. Придется знакомиться заново, связывая имена, лица и голоса в единое целое.
Рассматривая исподтишка Хельгу, он вдруг понял, как она постарела. Дело было не во внешности. Исчез «фирменный» огонек сумасшедшинки, когда-то манивший к ней людей. Голос стал надтреснутым, словно сломался внутренний стержень. А в глубине потухших глаз таилась пугающая темнота, которую никак не удавалось рассмотреть.
– Хель, а как там дом?
– Какой?
– Мой дом.
– А! Да все хорошо. Куда он денется.
Она отвела взгляд. Андрей не стал настаивать. Время разобраться еще будет. Уж очень хорошо было сейчас.
– Ты спать, наверное, хочешь? Устал после дороги? Давай я тебе постелю в маленькой комнате. Там тихо, помнишь? Идеальное место, чтобы отдохнуть.
– Хорошо. Я, и правда, с ног валюсь.
Шуршание чистой простыни по коже отозвалось в теле райским блаженством. Одеяло показалось ладонью бога, заботливо укрывшего любимое создание.
– Доброй ночи. Сладких снов тебе.
Щелкнув кнопкой выключателя, Хельга вышла. Из-под двери пробивалась полоска света, дорожка счастья.
– Все позади, – прошептал сам себе Андрей, – все кончилось. – И мгновенно заснул.
Проснулся он рывком, мгновенно выдергивая себя из небытия. Что-то было не так. Лунный бледный свет освещал комнату. Тишина середины ночи, ватная и плотная, прерывалась странным вкрадчивым звуком. Шкряб. Шкряб. Кто-то невидимый стоял за дверью. И неуверенными движениями дергал ручку.
Шкряб! Очередная попытка увенчалась успехом. Дверь медленно распахнулась. На пороге стояла Хельга. Голые ноги, белая полоска трусиков, футболка с кроликом на груди. Под опущенными веками дергаются глазные яблоки. Пальцы ритмично сжимаются и разжимаются.
Пошатываясь, как сомнамбула, женщина сделала шаг в комнату.
– Хельга?
Она не услышала. Еще шаг. Руки поднимаются, словно ищут препятствие перед собой. И снова шаг, теперь в сторону кровати.
– Дай.
Голос пустой, обезличенный, чужой.
– Хельга!
– Дай.
Вскочив на постели, Андрей отпрыгнул прежде, чем она коснулась его.
– Хельга!
Он не мог докричаться. Шатаясь, не открывая глаз, женщина шла на него, как по запаху. Андрей уворачивался, как от чумной, отскакивал. А она спотыкалась о кресло, углы мебели, но упрямо пыталась добраться до гостя. Тянула руки, умоляла замогильным голосом «отдать». До чертиков напуганный странным поведением Хельги, он отступал все дальше и дальше. Она под контролем? Но почему ведет себя, как зомби из дешевого фильма? Или под наркотой?