Псевдоним Венеры
Шрифт:
Переминаясь с ноги на ногу на холодном паркете (ходить босиком в туалет ночью было дурной привычкой, Галя это знала, но отделаться от нее не могла), девочка поняла – отец вел речь о фигурантах «бриллиантового» дела.
– Причем решение о жизни и смерти, Алла. Понятно, что они не ждут оправдания – все же это люди более или менее вменяемые. Тем паче что прокуратура все равно подаст апелляцию, если вдруг я решу их всех оправдать…
– Но тогда какой смысл во всей этой комбинации, Андрей? – спросила мама. – Ладно, ты их не приговоришь к расстрелу,
– Так-то оно так, – согласился отец, и Галя услышала, как он наливает себе из графина воды. Пить девочке хотелось ужасно, но не появляться же на кухне во время столь важного разговора!
– Но не совсем, – продолжил он. – Потому что они рассчитывают на то, что Юрий Владимирович долго не протянет. Он ведь уже почти полгода в больнице безвылазно находится. А если он умрет…
Отец сделал паузу и продолжил:
– Если он умрет, то к власти придет новый Генсек. Пока неясно, кто им станет. Если один из старой гвардии, из брежневской когорты, то обвиняемым тогда лафа. И одним движением руки им пятнадцать лет скостят, и статью с одной на другую, менее тяжкую, переквалифицируют, и под амнистию подведут. С «вышкой» гораздо сложнее, там просто так приговор не смягчишь.
Юрием Владимировичем, вспомнила Галя, звался нынешний Генсек.
– А вот если придет кто-то из новой гвардии, из андроповской, то на волю быстро не выйдешь, придется сидеть все пятнадцать лет, но хоть не расстреляют. Так что они и при одном раскладе в выигрыше, и при другом. При первом, конечно, в гораздо большем, чем при втором. Но тут все зависит даже не от того, кого изберут новым Генсеком, а как долго еще протянет Юрий Владимирович…
Отец снова помолчал и добавил:
– Ходят невнятные слухи, что кто-то очень заинтересован в том, чтобы все попытки продлить жизнь больного Генсека не принесли желаемого результата.
– Неужели ты хочешь сказать, Андрей, что его хотят… – начала мама, но отец, видимо, сделал предостерегающий жест рукой, потому что она не договорила.
– Это не нашего ума дело, потому что это в тысячу раз хуже, чем «бриллиантовое» дело и все «хлопковые» и «икорные», вместе взятые. Скажу лишь, что методы лечения Генсека вызывают ряд вопросов. Но вернемся к тому, с чего я начал. Ты меня знаешь, Алла, все эти угрозы на меня не подействуют. Но пока приговор не будет вынесен и утвержден, вам с Галей лучше уехать. И Новый год на носу, и ее день рождения…
«И опять Новый год сначала упоминается, а только потом – день рождения», – скривилась Галя.
– Уехать? Но куда? – начала мама. – У Гали ведь школа, а у меня терапия! Да и почему мы должны бежать от этих наглых преступников? Мы что, в Америке живем, где всем заправляют капитал и мафия?
Отец помолчал немного, а потом заметил:
– Нет, не в Америке, конечно, однако бандиты у нас имеются и свои собственные. И ничуть не лучше заокеанских. Тем более что у них высокие покровители. И я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.
Галя,
– Поэтому на время вы покинете Москву, Алла! – заявил отец. – Во всяком случае, на ближайшую пару-тройку недель.
– Но куда мы поедем? – спросила мама. – И к кому, Андрей? И вообще, я ведь прохожу курс лечения!
Отец ответил:
– Я об этом уже подумал. К родственникам, например, к Наде в Ленинград, отправляться бессмысленно, да и в данном случае нежелательно. Конечно, было бы хорошо за границу уехать, скажем, в Болгарию или ГДР, но организовать это так быстро уже не получится. И тебе, и Гале надо хорошенько отдохнуть. Поедете в Сочи.
В Сочи? Галя была там всего один раз, правда, в возрасте трех лет и ничегошеньки не помнила. Только вот кто же ездит в Сочи зимой? Обычные отпускники предпочитают лето. Но ведь они, вспомнила девочка, не были обычными отпускниками.
– Там имеется специализированный санаторий, и амбулаторное лечение ты сможешь продолжить на месте, Алла. Однако жить в самом санатории вам все же не следует.
– Почему? – спросила мама, а отец уклончиво ответил:
– Поверь мне, так лучше. У тех, кто пытается оказать на меня давление, везде имеются свои осведомители, в санатории вы будете, что называется, «под колпаком».
«Под колпаком» означало, что за ними будут следить. Только вот кто? Очевидно, те же самые люди, которые доставляли отцу столько неприятностей.
– Поселитесь в гостинице. Хорошо бы, конечно, под чужими именами, однако вряд ли это получится.
– Андрей, ты меня пугаешь! – заметила мама, и Галя тоже почувствовала, что по всему телу у нее пошли мурашки, и не столько из-за того, что она стояла босиком на паркете, сколько из-за слов отца. Девочке сделалось страшно.
– Алла, прошу тебя, доверься мне. Ты же знаешь, что я не паникер, но ситуация в самом деле опасная. Понимаю, что должен быть с вами, но отлучиться из Москвы не могу. Как только все будет позади, я тотчас прилечу в Сочи. И мы все вместе встретим Новый год.
А о ее дне рождения, конечно же, никто так и не вспомнил, с некоторым унынием подумала Галя.
– А что скажут учителя в школе об отсутствии Гали? – спросила мама, но отец ее заверил, что уже обо всем договорился и никто не будет задавать лишних вопросов.
– Вижу, ты уже обо всем позаботился! – произнесла мама не без горечи. – Как я понимаю, ты уже все решил, Андрей! Ну а если так, то нам не остается ничего иного, как готовиться к поездке. Когда мы летим?
– Завтра! – коротко ответил отец, а Галя возликовала: у нее начнутся незапланированные каникулы! И она отправится в Сочи, хотя бы и зимой!