Псевдоним «Харго»
Шрифт:
– Вот именно, он сам к тебе подошёл! – возразил Гиви.
– Но кому-то здесь можно верить!? – эмоционально возразил Мамедов.
– Пока ты можешь верить только нам! – спокойно ответил Рустам.
Конечно, здесь, во Франции, лагерь охранялся не так, как Дахау, там единственный путь выхода на свободу был через печную трубу. Здесь же администрацией лагеря пленные воспринимались как будущие союзники германской армии. Тем не менее, СД и гестапо небезуспешно выявляли среди пленных тех, кто использовал пересылку в лагерь как способ выжить или совершить побег. В этой работе были задействованы
К чему может привести доверчивость одного из них, говорить не нужно было, и это тоже все понимали.
Ещё через неделю Али сообщил, что есть возможность с помощью его нового знакомого, Акопяна, который был близок к администрации лагеря, устроить несколько человек в команду, которую выведут на работы в город. Он же сообщил также, что конвой будет состоять всего из двух охранников. А это шанс оказаться на свободе. Так что Али должен назвать тех, кто может быть включён в эту команду.
Джабраилов понимал, что это шанс, которого он долго ждал, но если это западня, то их ждёт показательная казнь на плацу лагеря. Вечером в бараке они обсудили предложение их неизвестного доброжелателя.
Правда, сам Ахмед принял решение ничего не предпринимать во время первого выхода на работы, нужно осмотреться, всё предусмотреть. Что-то внутри его сдерживало от активных действий, но об этом он своим друзьям ничего не сказал.
– Что ж, скажи своему Акопяну, что мы согласны на работы в городе! Пусть скажет, когда? – сказал Мамедову Джабраилов.
Действительно, через два дня на утреннем построении их четверых зачислили в группу на работы в город, на разборку старого строения.
Особое нетерпение проявляли братья Георгадзе. Вечером в бараке, перед тем как улечься спать, они о чём-то тихо шептались. Утром, видя приподнятое настроение Рустама и Гиви, и опасаясь, что они совершат опрометчивый поступок, Джабраилов предупредил их:
– Только без самодеятельности! Надо всё внимательно обдумать и проверить. Без моей команды никто ничего не делает!
После построения и проверки группу из семи человек направили на работы в город. Их конвоировали всего два охранника, и вели они себя очень спокойно. У Ахмеда возникло ощущение, что их как будто провоцируют.
Прибыв на место, приступили к работе. На окраине городка они разбирали старое здание небольшого завода. Отдельно складировали дерево, камни, кирпич, куски металла. Охрана вела себя беспечно, один из конвоиров удобно расположился у огромного валуна и отдыхал, второй устроился на самом камне и изредка осматривался вокруг.
К полудню привезли обед из лагеря. Разобрав миски с похлёбкой, каждый из пленных устраивался, как и где ему было удобно. Братья Георгадзе расположились в отдалении у самых развалин, так чтобы охранники не могли их видеть. Ахмед не сразу обратил на это внимание, и только когда они незаметно скрылись среди камней, он понял, что они совершают. Мамедов дёрнул Джабраилова за рукав.
– Бежим и мы? – прошептал он.
Но Ахмед увидел, как конвоиры как будто только и ждали действий пленных, они вскочили
– Нет! Мы остаёмся на месте! Погибнуть ещё успеешь! – остановил товарища Джабраилов, – говорил же, без команды ничего не делать! Пропали братья!
В этот момент один из конвоиров поднёс к губам свисток и воздух огласил пронзительный звук, за ним раздался выстрел. Невдалеке раздался вой сирены, а вскоре за беглецами бросилась погоня с овчарками.
– Они что, ждали этого? – прошептал Мамедов и без сил опустился на землю.
– Думаю, что да! – подтвердил догадку Мамедова Ахмед.
Вдалеке, за развалинами, послышались автоматные очереди. Через некоторое время к зданию, где работали остальные пленные, подъехал грузовик. Задний борт автомобиля был опущен, в кузове лежало тело одного из братьев Георгадзе, Гиви. Избитый и связанный Рустам сидел рядом с ним и молча покачивался из стороны в сторону.
Ахмед пытался поймать глаза Рустама, но тот прошёлся пустым, отрешённым взглядом по их лицам, как будто не замечая и не узнавая их. Ахмед понимал, что уже ничем не сможет помочь Рустаму. Глупо всё получилось, смерть всегда приходит глупо!..
Рустама Георгадзе повесили на лагерной площади на следующий день. Мамедова и Джабраилова ждала та же участь, но на допросах они упрямо твердили, что не знали о намерениях бежавших. Совершить побег они не пытались, ведь добровольно сюда прибыли и желают надеть форму доблестного вермахта, чтобы доказать свою преданность великому Рейху.
Следователям из гестапо так и не удалось установить, что эти двое были сообщниками бежавших.
После двух дней допросов их повели на расстрел. Али и Ахмед уже простились друг с другом и жизнью. Расстрельная команда подняла оружие, унтер взмахнул рукой и раздался залп… но пули высекли искры в кирпичной стене выше их голов. Вздрогнув, Мамедов медленно стал оседать, а Ахмед опёрся спиной о стену и не мог сдвинуться с места. Нервы сдали!
Арестантов ещё десять суток продержали в карцере, особенно жестоко обходились с Мамедовым. Именно он был на подозрении к причастности побегу заключённых Георгадзе. Али мужественно держался, это был единственный шанс уцелеть. Ничего не добившись от него, после истязаний и допросов, вместо очередного расстрела их отправили в другие лагеря. Так Ахмадия Джабраилов попал в лагерь в Монтобане, городе, расположенном на юге Франции. На его руке был обозначен лагерный номер 4167.
4.
На новом месте Джабраилова взяло под негласный надзор гестапо и лагерная администрация, как человека, склонного к побегу. Сам Ахмед стал более осторожным – следующий арест приведёт его к виселице. И он вёл себя тихо, старался ни с кем не контактировать, избегал всяких разговоров с собратьями по несчастью. Этим даже заслужил репутацию замкнутого, нелюдимого человека, что его, собственно, и устраивало. Но вот мысли совершить побег не оставил и терпеливо ждал случая. Надо сказать, что условия содержания узников в Монтобане были не самые худшие, и Джабраилов был уверен, что судьба предоставит ему такой шанс. Надо набраться терпения и ждать!..