Псевдоним для героя
Шрифт:
– Диагноз понятен, будем резать, – подвел он черту, нежно погладив приклад двустволки, – положение тяжелое, но не безнадежное.
Ноги Шурика немножко оттаяли.
– Для начала тебе нужна охрана. Человека два, но лучше три. Охрана у нас квалифицированная, вся после горячих точек. Ребята надежные, работают на совесть. Будем ставить?
– Ну, наверно…
Ваня сделал десяток щелчков на клавиатуре урчащего «Пентиума».
– Второе. Родители. Тоже человечка три не помешало бы. Где, говоришь, они живут? В Малой Шушере?
– Да.
– Это хуже, но приемлемо, – пальцы вновь застучали по клавишам. –
– Бог.
– Не только. Есть еще фирма «Дзержинец». Теперь основное – Крендель. Фигура серьезная, соответственно и подход нужен особый. Обычно в подобных случаях мы забиваем стрелку, виноват, назначаем встречу и проводим разъяснительную беседу. Фирма наша в городе авторитетная, пользуется уважением, и, как правило, мы вопросы решаем.
– А если они не согласятся?
– В принципе, таких прецедентов пока не было, хотя вру – один раз случилось. Пришлось прибегнуть к силовым мерам, в итоге восемь лет с конфискацией. Ты ж понимаешь, кому с законом охота связываться? Всегда надо искать бескровный путь. Вот, пожалуй, и все по твоему вопросу. Мелочи, типа бензина, прослушки телефонов и прочего, я прикину отдельно. Стопроцентных гарантий, сам понимаешь, дать мы не можем, их вообще никто дать не может, но работаем мы профессионально и всяких форс-мажоров стараемся не допускать. Клиент не должен испытывать никаких неудобств. Это для нас закон. Если тебя мое предложение устраивает, сейчас заключаем договор, и с Богом.
– Устраивает, но…
– Тебе надо подумать? Никаких проблем. Мой телефон знаешь, звони в любое время. О, телефон-то ты не знаешь. Тот, в кабинете, не в счет. Звонить лучше сюда. Держи визитку. Это секретаря, это мой. Внизу – факс. Он включен круглые сутки. Еще кофе?
– Нет, спасибо.
– Ты не стесняйся, будь как дома.
– Нет, я правда не хочу.
– Да, кстати, я тебе могу скидочку по оплате сделать, как своему. Хотя у нас и так расценки ниже городских, но для своих мы по минимуму делаем.
– И сколько это будет?..
Шурик наконец задал вопрос, который вынашивал последние пятнадцать минут.
– Момент…
Принтер, загудев, выдал расчетный листок.
– Держи. Здесь без скидки, так что делай поправку. Внизу полная стоимость.
Шурик с трепетом взял листочек, несший, подобно святому письму, избавление от страданий. «На одного мальчика наехала братва, но однажды он нашел на берегу моря письмо…»
Лучше б не находил…
Избавление от страданий в «Дзержинце» стоило девятнадцать тысяч девятьсот девяносто пять долларов по курсу Новоблудского центрального банка. На пять баксов меньше, чем…
– И сколько скидка? – голосом смертельно простуженного уточнил Шурик.
– Баксов двести могу уступить. Чего у тебя с лицом? Ты думаешь, это дорого? Побойся Бога, Саша. У тебя есть гарантия, что после того, как ты отдашь капусту Кренделю, он с тебя слезет? Этой публике только дай живца заглотить. А у нас ты от таких повторов застрахован полностью. Если на тебя накатят во второй раз в течение года эти же люди, мы отработаем бесплатно. В договоре есть специальный пункт. Обратно, личная безопасность, безопасность родственников. Подумай. В других конторах с тебя запросят на червончик больше, как минимум.
«Перепиши письмо двадцать раз
– Спасибо, Вань…
На ступеньках общежития сидел и плакал пьяный Генка.
– Ты чего. Ген? – Шурик остановился перед бездомным.
– Все, Сашок. Отжил я.
– Как это? Болячку нашли, что ли?
– Тамарка выгоняет.
– За что?!
Генка грязным рукавом утер нос. От рукава несло чесноком, Генка специально натирал рукав, чтобы занюхивать портвешок.
– Пришел я, Сашок, с рынка, чуток уставший, развезло на жаре. Тамарку встретил. Она попросила в котельную сходить, кран какой-то отвернуть и за давлением последить. Котельную знаешь нашу, на той стороне?
– Ну?
– Ключ мне дала, объяснила, где давление смотреть. Манометр там есть. Как до красной черты дойдет, так кран завернуть. Батареи ей приспичило промыть к зиме. До зимы еще как до коммунизма, а ей приспичило. Пошел я в эту чертову котельную, открутил кран, ну и прикорнул ненароком на трубе, потому что уставший. А оно как рванет! Я чуть контузию не получил, до сих пор в башке звенит. Кипяток шпарит, хорошо, выскочить успел. Тамарка прибежала, орет, как маршал на параде, обзывается. А за что? Я что, не человек? Уснуть не могу? Пускай бы спецов вызывала батареи промывать, так нет – все на халяву, все Генка давай! Спасатели притащились, даже менты. Думали, бомба. Ползали по трубам, взрыватель искали. Рвануло-то хорошо, полстены вынесло. Только, Сашок, между нами. Я Тамарке, конечно, не сказал, что уснул. Хотя… Один хрен, выгнала. Еще и кипятком окатила, стерва! Я, видишь ли, общежитие без тепла на зиму оставил, мол, кто за ремонт котельной платить будет? Но кипятком же зачем?
Генка замолчал, отгоняя комаров.
– Ключ от каморки отобрала, зараза, и выгнала. Иди, Гена, живи под кустом, как собака. Я с горя принял немного…
– И куда ты теперь?
– Сегодня вон, на скамейке перекантуюсь, а завтра пойду на вокзале место бронировать. Может, Андреич ту историю с теткой в сортире позабыл уже, пустит в вагон. А не пустит, сам залезу. Скоро похолодает, что, подыхать прикажешь? Я принципиально не хочу! Прин-ци-пи-аль-но!..
– Хочешь, у меня сегодня заночуй. Тамара наверняка уже ушла, не прогонит. Только на полу придется спать.
– Да хоть на батарее, тьфу, как вспомню… С проблемой Шурика неприятности Генки соотносились как комариный укус с полным параличом. Но это все же были неприятности, и не стоило оставлять человека наедине со своей бедой.
– Пойдем.
За стенкой громко орал телевизор. Транслировали рестлинг, американский мордобой, замечательное зрелище для высокоинтеллектуальной публики. Два размалеванных придурковатых амбала носились по рингу и с остервенением лупили друг друга всеми имеющимися частями тела под| восторженные аплодисменты зала. Одного такого^ удара хватит, чтоб испортить человеку настроение на полгода, а американцы верят, что мужички дерутся по-настоящему. Иначе чего они так орут? Чарующие реплики комментирующего поединок Фоменко перекрывали рев трибун и разносились аж до первого этажа общаги. «Какой, какой удар! Непобедимый Сид Вишес по кличке Мудак получил по яйцам, и, кажется, сейчас ему не совсем хорошо. Ой! Еще раз! Это уже не по правилам, хотя никаких правил в рестлинге нет!..»