Прыжок

Сахаров Александр Иванович

«М-да, а что дочка Арибуна скажет, когда увидит лошадку?» — подумал я и направился к кузне: надо было поговорить с Тангаром. Он все равно выяснит, что я не ночевал у Микара, к тому же учитель был единственным человеком, от которого у меня не было секретов и тайн… ну, почти не было. Да еще надо было решить что-то по эликсирам, ученики уже видели, что Хакред безрукий, и внезапное обретение конечности бросится всем в глаза. Но я уже все продумал и даже знал, как нам повернуть этот момент на пользу воинской школе.

Даго держал клещами раскаленную добела заготовку на клинок и подсказывал Хакреду,

куда бить, а однорукий стучал молотом. За последнее время он очень изменился: на усохшем ранее теле наросли мускулы и мясо, во взгляде появилась твердость. Он и раньше не производил впечатления морально сломленного человека, но сейчас вел себя уверенней, и было понятно, что теперь калека не пропадет. Дождавшись, когда они закончат, я выдал им свой расклад по эликсирам. Идея заключалась в том, что излечение Хакреда можно подать как помощь совладельцев школы своему учителю. Не безвозмездно, конечно, а в долг, пока не отработает. Один из эликсиров я обещался выделить для школы. Чай, не пансион благородных девиц, а в процессе обучения всякое бывает. Если взрослые будут знать, что их чадо или родственника излечат в случае серьезной травмы, вплоть до потери конечности, то к нам пойдут охотнее. Вроде как страховка за счет владельцев школы. Хакред от такой новости аж упал на лавку. Еще бы, примириться со своей однорукостью и ущербностью, а тут предлагают вернуть утраченное здоровье.

— Мысль неплохая, и привлечет к нам в обучение еще учеников… Я не против, но эликсир для школы у тебя не возьму. Куплю — это да, но за просто так — нет. Думаю, Арибун согласится со мною, и мы купим один эликсир у тебя и еще один — у Мика. Да и приобретем у него эликсиров послабее, потому что глупо на легкие травмы тратить дорогостоящие зелья. А сильные эликсиры придержим на самый тяжелый случай. О том, где и как тебе удалось собрать необходимые ингредиенты, поговорим позже, — задумчиво потеребив ус, подытожил Тангар.

— Я согласен, но только при условии, что большую часть причитающейся мне как учителю платы будут передавать Артему, — вмешался Хакред. — Мне хватит и пятой части ежемесячного заработка. Негоже мне быть должным: судьба может и взыскать с должника. Артему я обязан всем, что сейчас имею, и потому будет справедливо, если я хоть так смогу возвращать долг. — И спросил меня: — Если ты согласен, то я возьму эликсир, когда Мик подвезет его.

— Хорошо, я считаю, так будет лучше всего. — Я не стал отказываться от дополнительного заработка. Ведь не просто так устраивал «танцы» с мертвяками. Да и прав однорукий: судьба может и взыскать. Раньше я только посмеялся бы над этим, а теперь воспринимал такие мысли всерьез.

Залаял привязанный перед домом пес.

— А это еще кого там принесло? — выглянув за дверь, спросил Даго.

Я тоже выглянул и увидел над воротами маячившего в седле «цыгана».

— Торговец лошадь доставил. Я сегодня на ярмарку заезжал, вот прикупил для Айрис. Не знаю, возьмет ли? Я Сире и Айрис кое-какие безделушки подарил, так они брать не хотели. А украшения-то не простые — зачарованы на здоровье и от сглаза с порчей защитят, за это ручаюсь, — это я сообщил Даго вполголоса и с оглядкой, пока мы вдвоем шагали от кузни к воротам.

— Ручаешься, говоришь… А кто их зачаровал, не

расскажешь? — так же негромко поинтересовался учитель и покосился на меня.

— Да я за Сиру и ваших будущих детей беспокоился. А почему, расскажу позже, с глазу на глаз. Ты только уговори ее взять. Что я, зря старался, что ли?

— Когда же ты успокоишься, Артем? Пойми ты наконец, жизнь — не игра, проигравший порой теряет не только жизнь, но и душу. А твои пробуждения, предначертания, необычные события до добра не доведут. Задумайся, нужно ли тебе все это. Ты способный и талантливый парень. Мог бы обойтись и без этого. Сам говорил, что у тебя еще есть возможность отступиться. Знаешь, сейчас неподходящее время для подобного разговора. Вечером поговорим, тогда расскажешь, что ты там опять учудил. — Даго свернул разговор, когда мы дошли до ворот.

Лошадник приехал сам, наверное, не доверял своим работникам. Ну, оно и правильно: одного серебра на седле граммов сто пятьдесят — двести, если не больше. Да и шесть золотых — немалые деньги, могут и не довезти, ищи потом ветра в поле. Торговец, кстати, приехал на коне такой же породы, только угольно-черной масти. Значит, у него еще есть такие лошади, надо спросить, а то своего обменять с доплатой, и всех дел до кучи.

— Красивый конь. Еще есть такие? Я бы купил, — сказал я Акрисию, когда он, заехав во двор и привязав лошадей у коновязи, подошел к нам.

— Нет больше таких. Дома есть, а на ярмарку я брал только трех, одного вчера продал, этого пока придержал, а кобылку ты купил. И дешевле на один золотой, чем коня, — с намеком на то, что я его наколол, ответил торговец.

— А продай мне этого. Сколько хочешь за него? — И я показал на черного жеребца.

Лошадник помялся чуть, а потом назвал цену:

— Вместе с седлом и уздечкой десять золотых.

— Семь.

— Девять с половиной, — гнул свое торговец.

— Восемь, — накинул я.

— Девять, и это последняя цена, больше я с тобой торговаться не буду. Этих лошадей я холил и лелеял, объезжал и тренировал сам лично. Они для меня больше, чем просто лошади, я в них душу вложил. Кому другому продал бы дороже, но тебе, парень, как человеку, хорошо разбирающемуся в лошадях, уступаю в цене. Я видел, как ты сегодня на Снежинке скакал… как единое целое. Не каждому это дано — чувствовать лошадь. Потому тебе уступаю, ты приобретаешь не просто коня, а спутника и друга.

«А ведь он и правда переживает за своих лошадей, а если и привирает, то совсем немного, — решил я, посмотрев на торговца. Даго в наш разговор не вмешивался, молча наблюдая за торгами. Вот же… и не спросишь, сколько стоят эти синайские лошади. — А, возьму».

— Беру. А если с обменом на моего, вместе с седлом и уздечкой, тогда сколько?

— Семь, — отозвался торгаш.

— Договорились. Вот деньги, а коня пойдем — заседлаю. — И, отсчитав тринадцать золотых из двадцати, что находились в кошельке, мы с лошадником направились к конюшне.

Перед самым отъездом Акрисий поинтересовался, как меня зовут, и, узнав мое имя, сказал, что всегда будет рад видеть меня у себя в гостях. Живет он в королевстве Вейст рядом с городом Тир, достаточно спросить Акрисия-лошадника, и любой местный житель покажет его дом.