Прыжок
Шрифт:
– Слушаю вас!
Тем же ровным голосом, будто бы продолжая объяснения в классе, Колосков напоминает правила покидания самолета.
"Ну зачем это?-думает Леднев.
– Ведь уж сколько раз говорил. Или успокаивает, отвлекает?"
Нахмурившись, он упрямо смотрит перед собой. На приборной доске стрелка высотомера медленно ползет к заданной отметке учебного прыжка - "уточка" не спеша набирает свои шестьсот метров. Высоко в небе начинает возникать цепь снеговых гор. Склоны ее все круче, пропасти все отвесней... Кажется, что
Это три истребителя прошли строем на высоте пяти километров, протянув за собой следы выхлопных газов. И Леднев мысленно уносится вслед за ними.
Совсем не слушает Колоскова. Но внезапно настораживается.
– ...У нас в бригаде один... семь раз на крыло вылезал и семь раз назад в кабину прятался! Так и не прыгнул! Вот уж - трус! Вы готовы?
– Готов.
– Вылезайте!
Нога сама перебрасывается за борт. Нащупывает крыло. За нею переваливается корпус, вторая нога.
Встал. Взялся правой рукой за вытяжное кольцо. "Это же не будет длиться вечно. Прыгну-и все".
– Не смотрите вниз!
Леднев, конечно, заглянул туда, в бездну. Как в кошмарном сне: и знаешь, что нельзя, а все-таки - смотришь.
Если бы сейчас проснуться! Не видеть этой притягивающей и отталкивающей пустоты... Но самолет уже задран - парашютирует. Мотор работает на малых оборотах - без переговорного аппарата все слышно.
– Если высота вас пугает-закройте глаза! Многие так делают. Падая, считайте до трех и тяните за кольцо.
Когда перевернет да поддернет - сразу и глаза откроются.
"Закрыть? А как тянет назад - в кабину... Но нельзя... Навсегда останешься беззащитным перед возможным оскорблением... Осуждение товарищей, их презрение - страшнее высоты..."
– Ну! Прыгайте!
Выпрямившись, Леднев отпускает борт и, дернувшись налево-к кабине, деревянно, как большая кукла, все же валится направо, вниз.
Колосков отжимает ручку-переводит машину в планирование. Высовывается за борт. Ищет белую шапочку парашюта. И не видит ее. Круто накреняет самолет. Замечает далеко внизу темную фигурку - она быстро укорачивается. Леднев не раскрыл парашюта!!!
"Уточку" резко занесло - капитан грубо двинул ножную педаль. Боится оторвать взгляд, старается не потерять парашютиста на пестром ковре выбитого костылями летного поля.
Темная точка все меньше - еле видна. Вот уж скрылась - растворилась, исчезла на фоне ангара. Колосков замечает: к месту падения мчится санитарная машина.
Он выравнивает самолет, откидывается на задний борт кабины и мгновенно представляет себе лицо лейтенанта, когда тот еще стоял на крыле перед прыжком. Испуг?
Нет, спокойная отрешенность.
Механически капитан сажает У-2, машинально подруливает. На старте пусто.
"Отнесись к нему с душой", - сказал комэск перед этим полетом.
Падая, Леднев все же закрыл глаза. И весь наполнился ощущением провала в .пустоту, даже какой-то облегченности. Целиком отдался внезапному чувству покоя.
Забыл о счете секунд, о кольце парашюта - все от него отлетело. Оставалась только сдержанная радость: он прыгнул. Этого ему сейчас, кажется, достаточно. Бывало, падал во спе. Но тогда хотелось проснуться, оборвать кошмар... А теперь? Жаль, что нельзя вечно так падать.
Митя неохотно, с трудом раскрывает веки.
Прямо перед ним быстро растет ангар. Уже совсем близко! В траве-каждая былинка видна! Автоматический опыт летчика бесстрастно регистрирует: "Если на общей слитной зелени стали различимы отдельные травинки, значит, высота около ста метров". А за секунду свободного падения парашютист пролетает пятьдесят.
Скорее! Чем-то острым полоснуло подбородок... Вытяжное кольцо вместе с тросиком, словно живое, вырывается. Отлетает. Митя хватается за второе, запасное.
Поздно! Ведь второе кольцо еще не успеет вытянуть тросик, как уж парашютист врежется в землю, слишком мало осталось высоты.
Но Митя все равно изо всех сил рвет второе кольцо...
И в тот же момент ощущает резкий динамический удар.
Словно чья-то дружеская рука схватила его за лямки парашюта, поддернула... Ему еще не понять, что с ним произошло. Кажется, он внезапно завис, больше не падает? .. А уж мягкие складки шелка закручиваются вокруг ног, прямо-таки запеленывают парашютиста. Митя яростно отдирает от себя, разматывает, сбрасывает эти неожиданные путы. В голове проносится вихрем: "Основной парашют не раскрылся, запасной запутался-теперь все..." Но он продолжает лихорадочно скидывать с ног волны шелка. Наконец освобождается. Бело-кремовые паруса уплывают вверх, слегка натягивая стропы. И Митя невольно провожает их взглядом... Что это? Над его головой два купола! Два! Только у одного из них шелк натянут - купол упруго покачивается, а второй лишь вяло полощется, словно аэродромный конус, когда ветер слабый. И тотчас мелькает догадка: "Основной парашют раскрылся вовремя, это он как бы поддернул-остановил мое падение! А запасной и распускался так лениво потому, что скорость снижения уже уменьшилась в десять раз".
Но тут Митя замечает: земля приближается неожиданно быстро! Он сдвигает ноги вместе, слегка подгибает колени и в такой позе валится как положено на бок, едва коснувшись земли носками сапог. Тотчас его закрывают волны мягкого душного шелка. А Митя не спешит из-под них выпутаться-лежит себе тихо, вдыхает запах травы...
Жив!
– этого ему пока достаточно.
1975