Прыжок

Злотников Роман Валерьевич

Ши удивленно воззрился на нее, а затем его лицо исказила гневная гримаса, после чего он резко вырвал свою руку из-под ее ладони.

— Что? Так вы так ничего и не поняли?!! — Он зло рассмеялся. — Вы, все те, кто его осудил — ничего не поняли! Совсем ничего! Ни малейшей капли!!!

— Ши, успокойся. — Тэра снова протянула руку, попытавшись прикосновением остудить его столь внезапное, вспыхнувшее буквально на пустом месте возмущение. Но Оиентал гневно отбросил ее руку.

— Ты… вы думаете, что Алым Бенолем двигал всего лишь научный интерес? Какая глупость!!! В отличие от всех вас он единственный, кто по-настоящему — слышишь? — ПО-НАСТОЯЩЕМУ собирался вернуть Потерю!

— Что ты говоришь?.. — Тэра ошеломленно распахнула глаза, а затем негромко произнесла. — Опомнись! А как же мой… наш проект… как же Решение Симпоисы?

Как же Избранные? Что это, по-твоему — чушь и блажь?

— Да, если не хуже! — огрызнулся слегка снизивший тон Оиентал.

— Что? — Пламенная вскочила на ноги. О-о, любому, кто увидел бы ее в этот момент, сразу бы стало ясно, почему ее называли Пламенной. Сейчас перед Ши Оиенталом предстало именно пламя. Буйное, яростное, горячее… — Что? Да как ты смеешь!!!

Но Тэра уже давно не была той порывистой, молодой танцовщицей, вспыхивающей как порох при малейшей тени несправедливости, лени, безразличия или нечестности. Вскочившая на ноги женщина не только смогла предъявить обществу свой талант и волю, благодаря которым ее и вознесло на самую вершину общества Киолы, но и вынесла на своих плечах сотни постановок, добилась права кооптации в высшие руководящие органы Симпоисы и возглавила громаднейший, глобальный, редкий даже для уровня Сипоисы проект возвращения Потери. Поэтому она сделала несколько глубоких вздохов и… медленно опустилась на свое место.

— Ши, я понимаю, ты растерян и подавлен, поэтому не способен…

— Да как ты не понимаешь, Пламенная? — торопливо перебил ее Оиентал. — Все, что вы собираетесь сделать, да что там… все, что способны сделать Деятельные разумные Киолы по возвращению Потери — обречено на провал. И никак иначе.

Тэра резко втянула воздух в легкие и замерла, стиснув кулаки. Спокойно. Спокойно. Этот человек не совсем адекватен, что в его положении вполне объяснимо.

— Уважаемый Ши Оиентал, я… — Тут Пламенная сделала еще один долгий вдох и… решила продолжить чуть по-другому, не так, как она собиралась ранее. Больше сосредоточившись на аргументации, а не на призывах к благоразумию. — Я-а-а… еще несколько месяцев назад я могла бы если не согласиться с вами, то, как минимум, признать, что ваша позиция имеет право на существование. Могла бы. Несколько месяцев назад. Но не сейчас. Как вы можете видеть, мы уже не раз имели дело с людьми, охваченными насилием, столкнувшимися с ним, пораженными им. Здесь, на Киоле. И… да, сначала у нас были некоторые сложности, наши постановки оказались не столь эффективными, как нам представлялось ранее. Нет, они все равно приносили необходимый эффект, но… не такой сильный, не так быстро, не столь всеобъемлюще. Но это было тогда…

По мере того, как она все это произносила, Тэра чувствовала, что успокаивается. Ибо она говорила правду — так все и было. Поэтому, в конце концов, она решила сделать некий посыл, способный, по ее мнению, немного успокоить сидящего перед ней человека.

— И я должна признать: в том, что сотворил… м-м-м бывший Цветной Беноль, мне кажется, как это ни странно, есть и нечто положительно. Во всяком случае, для нас, Избранных. Ведь благодаря этому всплеску насилия мы смогли убедиться, что находимся на верном пути. Нам удалось проверить наши наработки, проверить на деле, а не на математических моделях, в реальном противостоянии безумию насилия, охватывающему людей и… — Тут она осеклась, потому что взгляд бывшего ученика бывшего Цветного Беноля изменился. Он смотрел на нее… с жалостью.

— Вы так ничего и не поняли, — тихо произнес он.

— Что мы не поняли? — недоуменно переспросила Тэра. Ши Оиентал вздохнул и развернулся к активированному лабораторному «окну», располагавшемуся рядом со столом.

— Знаете, Пламенная, я очень долго не мог понять, почему Алый Беноль пошел на подобное, — заговорил он. Причем его голос был вполне себе спокойным. Ну, почти. — Нет, я тоже был ошеломлен его поступком, я никак не мог понять, почему он позволил себе сделать то, за что его сейчас проклинает большинство Деятельных разумных Киолы. Ведь проклинает, не так ли? — переспросил он, резко развернувшись и уставя на Тэру требовательный взгляд. Пламенная медленно кивнула.

— Вот я и никак не мог понять, почему, почему самый великий интеллект Киолы, более того, Деятельный разумный самых безупречных моральных принципов, — а я знаю, что это так… — Ши бросил на нее жесткий взгляд, показывающий,

что никто и никогда не переубедит его в обратном, — так вот, почему он пошел на это. — Он покачал головой и тихонько рассмеялся. — О, если бы кто-нибудь мог бы хотя бы предположить, как меня мучили эти вопросы. Нет, дело не во мне, не в какой-то моей обиде. То, что Желтый Влим использовал меня, чтобы убрать единственного Цветного, который был способен лишить его должности, я понял довольно быстро. С его прихлебателем Темлином так же все было ясно. Он приехал в лагерь руигат на том скалистом плато уже зная все, что там творится. Так что я достаточно быстро понял, что был всего лишь глупым теленком из тех, что древние жрецы вели на заклание, предварительно напоив ключевой водой, накормив отборным зерном и увив им рога яркими разноцветными лентами. В моем же случае место ключевой воды и отборного зерна заняло выделение необходимой доли Общественной благодарности для производства комплекса биотических реакторов. Но, это понимание ничего особенно не сдвинуло в моей душе… И мысль Учителя о том, что, не изменившись, мы не способны вернуть Потерю, я тоже довольно быстро осознал. Так что больше всего я мучился тем, почему Алый Беноль из многих возможных избрал для себя именно подобное Изменение… — В этот момент «окно» засветилось, а затем перед двумя, сидевшими в полутьме кабинета Деятельными разумными, развернулся большой экран, на котором замелькали страшные кадры. Перекошенные лица, вскинутые руки. Кровь.

— Узнаешь? — тихо спросил Оиентал.

— Да, — медленно кивнула Тэра. — Саметриминэл. Одна из первых вспышек. Одиннадцать искалеченных, двести получивших травмы. Мы тогда долго не могли понять, почему «щиты» не отреагировали.

— Ну, это очень просто, — усмехнулся бывший Ученик Алого Беноля. — Потому что Деятельные разумные наносили повреждения друг другу. «Щиты» это не контролируют, потому что в этом случае они бы вообще не смогли прикасаться друг к другу. И как в таком случае мы могли бы заниматься любовью? А ведь она же — главное в нашей жизни, не так ли?

Пламенная удивленно покосилась на него. Ей показалось, что эту абсолютную, божественную, непреложную истину он произнес как-то… саркастически, что ли. Но Оиентал не обратил на этот взгляд никакого внимания.

— …и вообще, мы ведь долгие тысячелетия живем в обществе, где не существовало насилия. Поэтому ничего вокруг нас не приспособлено к противодействию чему-то подобному. Вокруг нас — и внутри нас. Даже наша психика. Вернее, что я говорю — в первую очередь наша психика. — Он увеличил изображение. — Вглядись в их глаза — что ты видишь?

— Безумие.

— Отлично, — энергично кивнул Ши. И тут же сменил картинку. — А теперь?

— Каменный мост, — тихо произнесла Пламенная. — Три месяца назад.

— Нет, я про взгляд.

Тэра протянула руку и, ухватив Оиентала за плечо, развернула его к себе лицом.

— Зачем ты показываешь мне все это?

Он усмехнулся:

— А знаешь, похоже, тебя сегодня послали мне Боги.

— Боги?

— Ну да. — Он довольно кивнул. — Я уже третий день мучаюсь, не понимая, как мне донести до всех то, что я понял. Я же ведь все это время не мог ничего делать. Все валилось из рук. Желтый Влим купил меня выделением Общественной благодарности на комплекс биотических реакторов, но я так и не смог заняться разработкой проекта. Все думал и думал. А когда понял… Это… Я просто осознал, что слишком молод и слаб, чтобы убедить хоть кого-нибудь… Мы привыкли жить в очень и очень узких рамках. Ну, как колонии моллюсков в питательным бульоне тропических отмелей. Чуть солонее — и нам становится плохо. Чуть холоднее — мы начинаем болеть. Чуть темнее — и мы торопливо захлопываем створки раковин и пытаемся отгородиться от того, что происходит снаружи. Мы перестали быть людьми. Мы деградировали из людей, которые овладели огнем, сталью, морями, а потом и небом со звездами, в таких вот примитивных моллюсков, которым уже ничего не интересно, кроме одной теплой отмели, на которой мы пригрелись. А если что и происходит, то мы просто смыкаем створки и надеемся, что все пройдет. Или ты как-то по-другому оцениваешь то, что мы ушли оттуда? — он кивнул куда-то вверх, — и спрятались за силовыми полями от тех, кто убивал… — Он заметил, как она слегка скривилась, услышав это грубое слово, являющееся едва ли не самым страшным олицетворением насилия, но упрямо повторил: — Да, УБИВАЛ нас на нашей прародине.