Прыжок во тьму
Шрифт:
Большую помощь мне оказывает Мирек [29] . Должна тебе сказать, что он отличный товарищ.
— Уж не влюбилась ли? — с улыбкой спросил я. — На свадьбу хоть позови.
— Да, я люблю его, и если переживем весь этот кошмар, возможно, свадьба будет.
— Желаю тебе этого от всего сердца!
— Но это пока только желания и мечты. Знаешь, с каким удовольствием я вспоминаю то время, когда мы ходили по Москве и строили планы: что сделаем, когда у нас победит социализм. Мы этого добьемся, в этом теперь нет сомнения.
29
Инструктор III
Какую радость тогда мы сможем дать детям!
Милада мечтала. Нет, она ясно видела, каким будет наше будущее.
Расставаясь, мы условились встретиться недели через две.
Я встретился с Видимом.
Он вошел в контакт с группой бывших солдат и офицеров чехословацкой армии и хотел знать нашу позицию, как и о чем ему с ними говорить. Да и нужно ли вообще поддерживать с ними тесную связь. Не располагая определенными сведениями о их деятельности, мы решили вести себя очень осторожно. Сначала хорошо проверить все, и только потом поручить какому-нибудь товарищу поддерживать с ними постоянную связь.
— Если речь зайдет о партизанских отрядах и партизанской борьбе, — излагал я точку зрения руководства, — скажи им о нашей позиции в принципе. Ну, а дальше сам увидишь. В зависимости от того, как сложится разговор, или договоришься с ними о следующей встрече, или оставим их в покое: пусть действуют самостоятельно.
Кстати, раз уж мы заговорили о партизанах, думаю, что ты этот вопрос уже продумал. Понимаешь, без боевых подразделений нам нельзя. Ты прав, это не просто, но и у нас нужно создать отряды. Я уже говорил на заседании Центрального Комитета, для чего они нужны. Наряду с боевыми группами на заводах нам нужно формировать и партизанские отряды.
Я вновь и вновь думал о забастовках, которые прокатились при фашистах. Забастовки — проявление недовольства. А этого мало. Этого недостаточно было и раньше, а теперь тем более.
Поэтому полностью согласен с тем, — продолжал Видим, — что пора приступить к формированию нелегальных заводских комитетов и боевых групп. Этим мы сумеем усилить всю свою деятельность на заводах. Только тогда появится возможность перейти к боевым, политическим акциям.
В этих акциях должны участвовать боевые отряды. Они могут воспрепятствовать арестам рабочих, ставших во главе борьбы, вовремя укрыть их и перевести в подполье или в партизанские отряды. Все это дело нелегкое, но сей твердый орешек нужно разгрызть.
— Я разговаривал с Миладой, и мы договорились с ней о том, что встретимся с тобой и с товарищами с заводов, разработаем метод организации боевых групп и нелегальных заводских комитетов.
— Я решительно «за», — ответил товарищ Видим. — С Миладой мы договоримся.
В Бероуне я находился уже более четырех недель. Мы получали сообщения, что усилили свою боевую деятельность брдские партизаны. В Брдо действовало несколько отрядов. Под Сбрском была взорвана скала. Каменный завал прервал движение на железнодорожной магистрали на целый день.
— Как отнеслись к этой диверсии соотечественники? — спросил я Вашека Курку.
— Такие известия люди восторженно встречают, — ответил
— Что случилось?
— Ничего, просто не повезло. Понимаешь, черт бы побрал! Взрыв был приурочен к тому времени, когда должен был проследовать воинский эшелон. Не знаю, по каким причинам, но именно этот поезд был задержан. Как будто что-то почувствовали. Взорвали путь, но поезд остался цел. В результате взрыва движение на всей магистрали Прага — Плзень и Прага — Пржибрам было прервано.
— Ну, а что гестапо?
— Производило тщательное расследование, но до арестов дело пока не дошло.
— Приостановка движения на такой важной магистрали, широкий политический отклик на проведенную акцию — итог неплохой. Мы опять показали зубы.
Вашек Курка кивнул головой в знак согласия и добавил:
— Над подготовкой этой акции пришлось поработать. Без людей, разбирающихся в подобных делах, возможно, не удалось бы провести ее. Есть группы, на которые мы можем полагаться.
Большие затруднения при организации акций мы испытываем от недостатка взрывчатки, — продолжал Вашек. — Настоящую взрывчатку нам достать не удалось. Мы используем динамит. Основные наши поставщики — шахтеры Бероунского, Кладненского и Раковницкого районов, но главным образом — шахтеры с Бржезовых Гор. Там у товарища Нелибы много знакомых, и все же каждый килограмм взрывчатки — большая для нас проблема. Нужно найти мастера по взрывам, привлечь на свою сторону надзирателя склада. Они должны договориться, чтобы в случае ревизии свести концы с концами. Наши люди в этом разбираются и умеют провести гестаповцев. Притом с присущей им смелостью. Возьми товарища Пашека: тащил на спине в рюкзаке пятнадцать килограммов динамита из Пржибрама до убежища, а это несколько часов пути. Знаешь, какую еще проблему нам надо решить в будущем? — продолжал Вашек. Многие бегут из Германии. Бежит много военнопленных. Люди прячутся: одни у родственников, другие где придется. В лесах скапливаются люди. Это очень серьезный вопрос. Необходимо поддержать этих людей и найти им прочную базу в партизанских отрядах.
— Конечно, это наш долг.
Я проинформировал Вашека о своей беседе с товарищем Молаком после Пленума Центрального Комитета (решения Пленума Вашеку были известны, он на нем присутствовал) и продолжал:
— «Тотальники», бежавшие из рейха, военнопленные, могут быть полезны. Но их надо обеспечить едой. Пленных следует одеть. Это во-первых. А во-вторых, где достать оружие? Необходимо организовать действия, которые помогут вооружить эти отряды. Поговорим об этом с товарищами Молаком, Нелибой, Коштялеком, потом я посоветуюсь с челаковицкими и пражскими товарищами, а также с Пиларжом и Фрайбишом. Наш долг — обеспечить партизанское движение прочной организационной базой и установить железную дисциплину.
Могло создаться впечатление, что все обстоит благополучно. Но между тем что-то меня тревожило. Встречи с товарищами с пражских заводов, о которой я так долго хлопотал, не удалось устроить. Вероятно, мне было бы целесообразней находиться в Праге, где я мог бы скорей с ними встретиться. Тревожило и другое: Бероун был небольшой городок, и многие его жители знали меня по прежней деятельности в Кралове Дворже, Бероуне, Горжовицком районе. Куда бы я ни шел, всюду встречался со знакомыми людьми.