Прыжок рыси
Шрифт:
— Дверь у вас на ночь запирается?
— А то как же! С часу до пяти. А Егор вот не запирал — чтоб не будили, значит. «Кому надо, — говорил, — тот и в окно влезет. Общежитие, — говорил, — не ракетная база: секретов нету». Пустой человек.
— А живет он где? — спросил Евгений.
Она выдвинула ящик под столешницей, принялась перебирать записки, конверты, бирки от ключей.
— Вот, — протянула наконец сложенный вчетверо листок.
Это
— Спасибо, — вернул листок Евгений, — я запомнил. Скажите, вот Паша вам брелок подарил. Вы были с ним в хороших отношениях?
— Тю! — удивилась она вопросу. — Я ни с кем не вздорю — жить-то осталось всего ничего. Зачем мне врагов наживать?.. А Паша умный был. Только статьи злые писал. Губернатора нашего поливал, милицию поливал. А губернатор-то преступников к ногтю прижал — по улицам стало можно ходить. Пенсию нам на двадцать тыщ поднял за счет городского бюджету. Три бесплатных столовых открыл. Мой сын до него год без работы сидел, на рынке железками торговал. А теперь сборщиком на вертолетный устроился. Как бы вам сказать, чтоб не обидеть-то, про Пашу…
— Да чего уж там, — махнул рукой Евгений.
— Все про него говорили, что он скандалом живет.
— Ясно. А кто его труп обнаружил, не знаете?
— Как не знать. Витя Полянский, сосед из триста третьей.
— Можно с ним поговорить?
— На работе они, а сын Вовка в школе. Часикам к семи соберутся, тогда и приходите. Меня, правда, не будет. Ну да вам какая разница? Сдадите паспорт, скажете, что к Полянским.
— На этажах дежурных нет?
— Нет, тут только, внизу. У телевизионщиков есть. Там первые три этажа под общежитием, а выше гостиница.
— А ключи проживающие всегда сдают?
— Раньше не сдавали. Это после убийства Козлова комендант распорядился. У нас теперь с этим строго.
Евгений встал, застегнул «молнию» на куртке.
— Что ж, спасибо, Евдокия Григорьевна. Пойду я.
— Сердце-то прошло?
— Прошло. — Он вышел из будки, остановился и покачал головой: — Нечего сказать, навестил дружка. Где его хоть похоронили-то?
— В Сутеево отвезли. Там у него мать осталась, она так захотела.
— Сутеево, Сутеево… что-то знакомое… Далеко
— К лиману вдоль железки. Километров тридцать будет.
— Что ж, съезжу. Здоровьица вам, — кивнул Евгений вахтерше.
— В добрый час. Остановились-то где?
— В отеле «Континент», — соврал он неизвестно зачем.
— Боже! Деньжищи-то! В долларах, поди, берут?
Евгений не ответил, улыбнулся и, миновав турникет, вышел на улицу.
На том месте, где стоял телевизионный автобус, громоздились кофры и ящики. Сидевший на круглой металлической коробке парень с сигаретой во рту оставался в качестве охранника, двое других перетаскивали аппаратуру в подъезд, где находилась гостиница Гостелерадио.
— Давай помогу, мужики, — взялся Евгений за ручку высокого железного кофра.
Долговязый очкарик встал по другую сторону.
— Снаряды у вас там, что ли? — крякнул Евгений.
Ребята засмеялись в ответ.
Здесь холл бы устроен по-другому, вместо будки вахтера вдоль стены тянулась длинная полированная стойка, за которой сидела администратор гостиницы; в центре возвышалась пальма, посаженная в большую дубовую бочку из-под солений. Под ней вместо папуаса сидел милицейский сержант и лениво перелистывал «Плейбой». Лифт оказался до половины загруженным аппаратурой, и горничной — кровь с молоком молодайке с уложенной короной косой — пришлось тащить увесистый тюк с бельем по лестнице. Избавившись от своей ноши у лифта, Евгений догнал ее, подхватил тюк:
— Между прочим, по КЗОТу женщине больше пяти килограммов поднимать не положено, — сказал с напускной строгостью и легко зашагал вверх по лестнице.
— Ой, — зарделась та, — да мне аж на пятый!..
Три первых этажа были безлюдны. Вход на четвертый преграждала стеклянная дверь, за которой сидела дежурная. Обогнав горничную на пролет, Евгений толкнул дверь и оказался в вестибюле.
— Не сюда, не сюда! — послышалось с лестницы. — Нам выше!
Он успел оглянуться. Длинный ряд дверей слева, на торцевой стене крыла — солнечное окно, запад. Справа от вестибюля — глухая стена, за которой, судя по планировке, находилось общежитие журналистов.
— Извините, — буркнул Евгений и ретировался. — Просчитался малость, — объяснил подоспевшей горничной.
— Может, отдохнете?
Правое крыло пятого этажа тоже упиралось в стену. Сообщения между подъездами не было.
— Вот спасибочки, — задыхаясь, прислонилась горничная к двери. — Ну и скорость!