Прыжок барса

Малиновская Майя Игоревна

Геликс все еще был занят проверкой жителей города на предмет принадлежности к людям будущего, тех, кто контактировал с группой он проверял наиболее подробно. Пелий вызвал у него интерес. Эл поддержала разговор.

– И что Пелий?

– Анализ останков в мавзолее и параметры этого юноши имеют сродство.

– Только этого для завершения сегодняшнего дня мне не хватало!
– Эл подняла и уронила руку на подлокотник.
– Со мной собрался дружить правнук Александра Македонского! Будь здесь патруль меня бы сгрызли до костей.

–

Он не прямой потомок, - заметил Геликс.

– Не утешил. Мне не нужна его родословная. Я ему уже жизнь спасла. А ведь Дмитрий меня останавливал. Ворчал. Все! Ужин. Час сна. И Навкратис.

– Ты не собиралась туда ехать.

– Я собиралась туда лететь. Алик где?

– Он задержался в храме на Фаросе.

– Чудесно... Спать... Спасибо, что сказал... О Пелии... Об Алике тоже... Пока я сплю, найди все общины терапевтов в округе... И Лаодику заодно. Матон что-то говорила о воде и пепле.

– Я знаю, что говорила Матон.

Глава 9

Климат здесь был морским и менялся день ото дня. В полдень солнце уже пекло так, что пришлось искать тень. Эл не сомневалась, что Пелий поедет с ней, она заинтриговала юношу.

После предупреждения Геликса перспектива дальнейших отношений виделась Эл опасной. Вчера вечером она была бы рада, если бы Пелий сегодня не пришел к ипподрому, но по утру мысли ее переменились. Племянник диойкета мог стать ей хорошим помощником, а она ему - защитой.

Очень рано она явилась к Серапеуму, на месте их прежних встреч ее уже ждал Солон.

– Климера, Елена.

– И тебе.

– Рано. Я забыл, что кругом праздник, прости, что рано назначил встречу.

Он протянул ей письмо в маленьком тубусе. Эл сочла его жест знаком расположения. Временами Солон напоминал ей Тиамита, такой же бородатый с внимательным взглядом.

Она уловила его интерес и задержалась, взяв письмо, посмотрела внимательно.

– Ты хочешь поговорить, - сказала она.

– Ты проницательна.

– Если бы не Нкрума и Эйдике, ты не отпустил бы меня вчера.

– Я люблю беседовать с людьми. Подлинная мудрость приобретается не из текстов, а при общении. Меня подвела наблюдательность. Эйдике кое-что заметил, осудил тебя, потому что раздосадован побегом Лаодики. Нкрума не желает состязаться с женщиной, по его мнению ты не должна быть столь образована, но он вынужден признать, что поражен твоими познаниями. Мне же интересно. Почти мое любопытство философа. Ты не будешь считать оскорблением, если я задам тебе несколько вопросов? Наша беседа просто диалог двух людей, много повидавших.

– Тогда сначала ответь на мой вопрос. Почему ты так внимателен ко мне? Неужели только из-за знаний? Ведь мой сан жрицы другого культа не так значителен для тебя. Ты служишь Серапису.

– Я расскажу. Меня влечет желание познать, а не повод тебя разоблачать или подчеркнуть, что я знаю более тебя. Я увидел тайну в том, что ты делаешь, но не видел обмана. Твои поступки выдают твою честность. Но есть то, что меня смущает. Я

с первого дня знакомства понял, что ты не из Спарты. В молодости я жил среди спартанцев. Знаю не просто их нравы, но и вид. Я бы не отнес тебя ни к одному из племен, что видел. Но видел я так же уроженцев тех краев Ойкумены, где эллины редкие гости, но которые упоминаются в нашей географии.

– Да это правда. И если ты мудр, то поймешь, почему я не говорю об этом. Мир огромен и полон неизвестности. Его не постичь, даже если собрать воедино знания всех жителей Ойкумены. Я не говорю об этом, чтобы не пугать людей и не смущать их умы.

– Ты из тех земель, что принято называть гиперборейскими?

Елена ответила улыбкой.

– Еще дальше.

Солон в ответ на это заявление проявил только любопытство и не был сильно удивлен.

– Что привело тебя к нам?

– Долг. Я не сказала вам неправду.

– А таблицы? Неужели твоя родина обладает чем-то похожим?

– Они важны для выживания одного народа, который мне знаком. Они помогли мне, теперь я обязана вернуть долг, помочь им. Я обещала.

Эл ждала, что Солон не отпустит ее без расспросов, она думала, что объясняться будет трудно, но он легко воспринимал то, что она говорила.

– Елена, от меня не укрылось, что ты знаешь содержание свитка и глиняных табличек, которые ты принесла. Все эти знания слишком секретные, чтобы быть известными непосвященному. Это заметили двое других участников этой сделки. Я не рожден в Египте, у меня другое воспитание, я не всегда служил в этом храме. Но остальные могут заподозрить в тебе не просто образованную женщину. Я поручусь за Нкруму, но за Эйдике я поручаться не буду. Он немного фанатичен, потому что молод и не опытен душой.

– Да, знаю. Спасибо за такую заботу, не знаю, чем я ее заслужила.

– Ты знала, что принесла сюда ценные тексты. Ты их смогла прочесть?

– Я настаиваю, что таблички из Мантинеи, они хранились в библиотеке одного врача и достались мне случайно от его племянника. Они были сделаны в Эдессе. В них изложены рецепты, как лечить внутренние болезни и продлить жизнь. Нкрума их разберет.

– А свиток?

– Текст не имеет отношения к медицине. Я не настаивала на его подлинности. Это ануннакские записи по космогонии, сходные с теми, что были в том ларце. Я полагаю содержание этого текста, который Нкрума смог разобрать, целиком или частично убедило его показать мне таблицы. Ведь свиток их дополняет.

– При нем ты начертила похожие знаки. Вот что удивило меня белее всего прочего. Твоя смелость. Откуда тебе известно все это?

Солон выразил беспокойство, она пояснила:

– Мне приходилось много узнавать ради того, чтобы попасть сюда. Если бы Нкрума читал не только тексты и знал, сколько времени и сил было потрачено в совокупности, чтобы только взглянуть на те таблицы, он показал бы их немедля.

Елена с грустью улыбнулась.

– Ты разочарована. Ты не нашла то, что искала.