Прыщ
Шрифт:
Никто в мире, всё человечество — всё! всегда! — не знает, как застроить «Святую Русь» в 12 веке «белыми» печками.
Ме-е-едленно: не знает — никто.
Способы обеспечения тотальной «белоизбанутности» «Святой Руси» — как «есть ли жизнь на Марсе?» — науке неизвестны.
В моём мире есть организации, которые профессионально занимаются «познанием». «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» — никогда такого слогана не слышали?
В таких «познавательных» заведениях «предпочтительны молодые люди с тревожной психикой, нестандартным мышлением и высокими амбициями». Коллеги, как у нас по
Кстати о познании: до сих пор не выяснил — почему вода мокрая?
Скучно. Ой, как скучно! Такая… «Древнерусская тоска». Как у БГ:
«Куда ты, тройка, мчишься, куда ты держишь путь? Ямщик опять нажрался водки или просто лег вздремнуть, Колеса сдадены в музей, музей весь вынесли вон, В каждом доме раздается то ли песня, то ли стон, Как предсказано святыми, все висит на волоске, Я гляжу на это дело в древнерусской тоске… На поле древней битвы нет ни копий ни костей, Они пошли на сувениры для туристов и гостей, Добрыня плюнул на Россию и в Милане чинит газ, Алеша, даром что Попович, продал весь иконостас. Один Илья пугает девок, скача в одном носке, И я гляжу на это дело в древнерусской тоске… У Ярославны дело плохо, ей некогда рыдать, У ней брифинг с пол-седьмого, аутсорсинг ровно в пять…».У меня — ещё хуже. У меня до «выноса музея» — ещё дожить надо. У здешнего Ильи Муромца и одного носка нет — только портянки. Ярославна ещё не рыдает. Но скоро будет. Правда — «по другому мальчику». А что поделаешь? — «Попав под раздачу» византийской разведки поплакать — за счастье, остальных — отпевают.
«В глазах — тоска, в зубах — доска, дверь — на крючке. И сверху — каплет» — знаете что это такое?
Бегу себе на лыжах и скучаю. Чем больше скучаю, тем быстрее бегу. От скуки. Ну, не решается задачка! И непонятно — с какой стороны зайти. Так задумался, что Ивашку чуть до смерти не загнал. Сухан-то ничего, темп держит. Хотя и от него пар валит. А Ивашка… Хорошо хоть на второй день обоз догнали, остановились.
Выскакиваем мы на горочку, уже к Дорогобужу ближе, видим: наш обоз змейкой по целине топает. По полю, по-за рощицей и там, за версту, снова на дорогу вытягивается. А на дороге стоят на ребре завалившиеся дровни, лошадка в сугробе лежит, куча мусора какого-то рядом, палка в неё воткнута, и в стороне, шагов за сто, в чистом заснеженном поле, пляшут два голых мужика.
«Не зная броду — не суйся в воду» — русская народно-транспортная. Вода здесь только в форме снега, но всё равно — я нашему народу поверил и сразу остановился.
Дурдом на каникулах? — Нет, вроде бы… Мужики знакомые, рябиновские. Как с вотчины выходили — были нормальные. Прыгают по снегу, машут руками и ногами, орут…
Пляшущие по сугробам голые мужики… и ни одной бани в округе! Хрень какая-то странная на дороге творится.
Я,
— Ивашко, это они… чего?
Ивашко нас догнал, отфыркнул пот с носа, проинформировал лаконично:
— Лось.
Чего «лось»?! Какой «лось»?! Про которого в казачьей песне поют:
«Мне малым-мало спаЛОСЬ Да во сне привидеЛОСЬ»?Был у меня знакомец с такой фамилией. Очень любил песню про себя слушать.
— Тама… Слева. Лось лежит.
— И? Ивашка, давай, не тяни. Не понимаю я!
— Чего тут не понять? Вона — следы на снегу. Лось с лесу вышел. А тута обоз. А он ломанул. А мужички его копьецом подшибли. А он, стал быть, прыгнул. Дровни снёс, кобылку сшиб.
Так, уже яснее. Встречу с лосем-одиночкой на дороге… представляю по первой жизни. Из самого гадского: перед ударом о капот лось вскидывается на дыбы. И пробивает передними копытами крышу легкового авто. Водитель и правый пассажир… дуплетом.
Но здесь, вроде бы, без человеческих жертв — вон мужики на поле… раком роком занимаются. Стриптизёры придорожные озимые. Во, ещё и снегом друг друга тереть начали! И орут… матом… не благим.
— Ивашко, а они чего? Мозгой стронулись с испугу?
— Не. Вошь.
Факеншит! Ещё одна русская фамилия?! Да когда ж он отдышится, чтобы говорить связно?!
— Вошь. Лосиная. Ещё — оленьей кровосоской кличут. Перескочила, видать. Эт хорошо, что у неё по зиме крыльев нету. А то… мы б с тобой… вперёд свово крика взад бежали. Злая, зараза. И плоская — хрен ухватишь.
— И чего теперь?
— Дык… Жди. Или — в обход. Аким правильно обоз повёл. Кругом. По снегу она не наскочится. Лось остынет, кобылка сдохнет… Как тепла не останется — и вошь околеет.
Мы месили раздолбанный снег по следу обоза, а я, в очередной раз, удивлялся лапидарности попаданских и литературно-исторических историй.
Почему, при описании всяких королевских или княжеских охот, никто не вспоминает, что на каждом лосе или олене в среднем 200–300 экземпляров этой… гадости? А бывает и до 1000. Что кровососка нападает на людей, и численность нападающих достигает 75-120 экземпляров за 1 минуту. Практически обязательно нападение бескрылых кровососок на охотников, разделывающих лосей, косуль и оленей. А ещё эту дрянь находят на кабанах, барсуках, лисах, росомахах, медведях, собаках, коровах, овцах, козах… на лесных птицах.
«Все, кто загнан, неприкаян, В этот вольный лес бегут, Потому что здесь хозяин — Славный парень Робин Гуд!».В Шервудском лесу хозяева — «Славный парень» и кровососки. Надо понимать, что Робин Гуд и его «вольные стрелки» постоянно наблюдали у себя макулёзную или папулёзную сыпь, сильный зуд и стойкий красный дермографизм. А уж как они искали друг у друга в головах…! Дрянь эта всегда лезет вверх, под одежду или в волосы.