Прямые пути
Шрифт:
— Ага, всех сразу, чтобы никого не пропустить. И хорошо же вышло — степняцкие набеги на нет сошли, да и у степняков никто стад не угоняет. А сейчас, похоже, заново все началось. Мы же видели. Причем колдун-то из наших оказался.
— Может быть, началось, а может быть, и не прекращалось. Я сегодня пыталась разглядеть императорский дворец в зеркале — и ничего не увидела, дворец защищен особым колдовством. Есть заклинания от подглядывания, я читала… правда, не запомнила.
— Выходит, на службе Императора есть колдуны?
— Может быть. А может быть, дворец защищен старым оберегом. Всего лишь.
На
— Не суетись слишком, а то заподозрят колдуны.
Ученики уже ждали Реса, и не просто сидели, а махали палками — повторяли вчерашние уроки. Однако видно, что рано приступать к учебным поединкам, толку не будет. Дети еще даже не привыкли к мысли, что в поединке можно уворачиваться, уклоняться, играть расстоянием.
Рес натянул веревку, сказал, что под нее надо научиться подныривать. Трехречник веревку потрогал, попробовал пригнуться. Не поверил:
— Как под нее нырять? Проползать по земле?
— Нет, — ответил Рес и показал, как.
Естественно, у детей не получалось так же ловко и быстро. Неуклюжий трехречник кряхтел, спиной и макушкой цеплялся. Равнинник и вовсе упал, пробормотал обиженно:
— Мы так низко кланяться не приучены.
Рес вздохнул, показал, как надо подныривать, еще раз, только медленно, разделил сложное движение на простые — низко присесть, вытянуть ногу под веревку, переместить на нее вес, не поднимаясь. И детям сказал начинать не торопясь, постепенно ускоряться. Дело пошло лучше, хотя вряд ли ученики превзойдут учителя — им не хватит природной гибкости.
Когда Рес объяснял, что умение подныривать под веревку пригодится, чтобы уворачиваться от меча или кулака, донесся звон — что-то рзбилось. Потом раздался резкий крик Кадьора:
— Остановите поберажницу, остановите ее!!!
А потом, почти сразу, крик Леск в соседнем дворике:
— Рес!!!
Он перемахнул забор, проломился сквозь кусты, оцарапав нос. Выхватил тесак — Леск стояла на противоположной стороне дворика к забору спиной, пригнувшись и с кривоватым шестом в руках, а перед ней — двое мужиков в кольчугах наставили острия двуручных мечей. Без шлемов — ошибка, Рес подскочил и оглушил одного плоскостью тесака по голове. А будь противник в шлеме — всадил бы нож в спину, навалившись, крупноячеистая кольчуга не защитила бы. Второй кольчужник с разворота рубанул сверху — Рес легко увернулся и выбил меч хитрым ударом в основание лезвия, возле гарды. Обезоруженный противник отпрянул, да не туда — Леск оглушила его шестом, тоже по голове.
Из-за угла послышался топот, голос Кадьора:
— Только живой ее, живой!
Побережники выбежали через калитку на улицу, бросились на север, к лесу, чтобы выбраться из промежутка. У Леск на спине болтался ее мешок со свитками — с собой брала в книгохранилище, боялась в спальне оставлять, — а в руках она держала объемистый сверток. Рес его перехватил — тяжеленький, камень там, что ли.
Пересекли чей-то двор, сад, засеянное поле, побежали лесом. Перешли на шаг — погони не слышно, а силы понадобятся. Леск, на ходу порывшись в своем мешке, вытащила оттуда свиток и торопливо прочитала
А вот и граница промежутка, выглядит, как очень густой лесной сумрак. Рес боялся погони с собаками и еще — что их встретят в обычном мире. Это же так просто, раз все выходят из промежутка в одно и то же место. Хуже всего, если колдун нападет исподтишка. Однако, когда мир вокруг изменился, никто не встретил беглецов. Наверное, не могли колдуны предположить, что кто-то может добровольно сбежать из их промежутка, привыкли, что наоборот — выгонять надо.
Леск вынула из поясной сумки мешочек с пряной травой, рассеяла ее — правильно, в промежутке собаки были. Потом беглецы, шагая по выступающим из земли корням, чтобы не оставлять следов, укрылись в подлеске и стали ждать погони. Будь больше времени — бежали бы к Колдунье, чтобы захватить там лодку и уйти прямной тропой, но преследователи верхом догонят. Вся надежда оставалась — вернуться в промежуток, как погоня мимо проскочит. Если, конечно, Кадьор не догадался еще, что Леск тоже умеет колдовать.
— Так что случилось? — спросил Рес.
— Не знаю. Я переписывала, даже в зеркало не смотрела. А тут слышу, Кадьор говорит тихо, зло так: «Живой ее берите, можно ранить, но не тяжело, тогда легче будет управиться с мужем. Первым я войду, потом врываетесь вы». Я зеркало схватила, окно выбила, выскочила. Кадьор сразу за мной ворвался в хранилище, но в окно не пролез. Я за угол успела, когда он закричал: «Остановите побережницу».
— Я слышал.
— И тут эти двое выскочили, непонятно откуда. Я и тебя позвала сразу.
— Успела. А тут что, зеркало?
— Да. Оно неухватистое, я и завернула в занавеску.
А Рес успел расстроиться, что больше ничего не увидит в зеркале. Впрочем, сначала надо убежать от погони. Опять.
— И чего они на тебя накинулись? — досадовал Рес.
— Я не знаю. Скорее всего, мы совершили какое-то кощунство… еще я по своей воле рылась в свитках, а не только составляла перепись. Но ничего такого не видела!
— Или на нас донесли — просто так, лишь бы подлость сделать… Или заметили, что с зеркалом возишься?
— Сегодня я в него не смотрела.
— А, не важно, удрать бы. Давай, в зеркале глянем, что там делается?
Рес развенул занавеску — зеркало оказалось похожим на горбушку округлым камнем с плоским отполированным срезом. Леск натравила его на «погоню за мной» — сразу увидели, что по городку к лесу движется отряд верховых кольчужников. Леск насчитала двадцать одного. И Кадьор среди них был, мрачный и злой. А собак не взяли — зря Леск пряную траву потратила.
Она спрятала зеркало, Рес приготовил тесак. Жаль, меч и лук в спальне остались. Надо было хоть у оглушенных кольчужников забрать оружие. Леск забормотала заклинание.
А вот и погоня — воздух над тропой дрогнул, возникли кольчужники на лошадях. Немедленно поскакали тропой к Колдунье — все же думали, что беглецам больше некуда идти, не догадались, что Леск сама может открыть путь в промежуток.
Она и открыла, и беглецы окольным путем поспешили к городку. На ходу натерли лица и руки соком дикого ореха — еще с Трехречье запас остался — и закапали в глаза настой красавки. Надеялись, опять сойдут за южан или хотя бы полукровок. Жаль, тонкокостость не скроешь.