Прямой доступ
Шрифт:
Достал коммуникатор, чем, кажется, вызвал еле заметный кивок этого странного «доктора» в белом халате. Ввёл в поисковике запрос, почти сразу получил информацию — полное имя, образование, и много-много чего другого. Этот человек оказался достаточно известен в определённых кругах. Разработчик программного обеспечения для медицинского оборудования, врач. Проверил, исключил ближайший доступный коммутатор из узлов, запустил поиск ещё раз. Ничего не изменилось — на экране коммуникатора оставалась всё та же информация.
Оставался последний
— К-хм, простите, — вывел меня из раздумий старик.
— Да это вы извините, — я улыбнулся, — Глупо вышло.
— Нет-нет, что вы, в наше время всякое возможно! — возразил мужчина, снова улыбнувшись, — Но посмотрите вокруг — эта квартира, оборудование, да даже картины в коридоре. Если сложить всё вместе — можно легально купить целый холодильник органов.
Пожал плечами, мы втроем рассмеялись. Костя стоял рядом с чашкой чая, от которой веяло приятным ароматом. Я расслабился и уселся на соседнее кресло, не опираясь на спинку. Посмотрел в глаза старика:
— Не совсем понимаю…
— Нет-нет-нет, я сейчас сам всё расскажу, молодой человек, — он поднял одну руку, останавливая меня, — Да, мне нужен оператор простых станков, да, мне нужен человек с устройством «Лайт», и именно такой, как вы.
Будь проклят этот инженер из «Юсэй», который создал нейрошунты серии «Лайт». Денег у родителей не было, а это дерьмо вживляли бесплатно по обязательной программе. В итоге — узкий канал передачи данных, куча ограничений, несовместимость с множеством устройств. И как я понимал, придёт день, когда не останется ни одного устройства, которое будет поддерживать «Лайт». Операцию по извлечению этого и вживлению нового нейрошунта, наверное, не покроет и мой годовой заработок. И это не считая самого нового устройства.
— … понимаете, к-хм, чем проще устройство — тем проще тестировать первые версии программы. Ведь в простоте и вся надёжность — меньшая восприимчивость к помехам, стабильный канал связи, пусть и узкий, — объяснял старик, смотря на меня, потом перевёл взгляд на своего помощника, попросил: — Костик, покажи.
Парень подошёл к тумбе, открыл её. Это оказался холодильник. Взял оттуда что-то и протянул раскрытую ладонь над третьим креслом.
— Смотрите, молодой человек, — кивнул мне Феликс.
Из вертикальной и, казалось, цельной стойки возникли сразу несколько манипуляторов. На двух скальпели, ещё один с трубкой. Лезвия ринулись вниз к руке парня, и почти сразу вернулись обратно на своё место.
Я оглянулся, улыбающийся старик кивнул. Пришлось встать и подойти к так и стоящему с раскрытой ладонью помощнику.
— Впечатляет, — я кивнул, оборачиваясь.
На ладони лежала виноградина, которую за секунду, если не меньше, машина лишила кожуры. Я внимательно всё рассмотрел — ягода не пострадала. Пришлось кивнуть обоим благодарно — демонстрация что надо. Я уже спокойней сел на кресло, вопросительно посмотрел на Феликса.
—
Устроился, операционное кресло тут же подстроилось под меня. Расслабился и стал ждать пока старик осматривал меня. Заглянул в глаза, пробурчал что-то, проверил уши, попросил повернуть голову и потрогал входной порт нейрошунта.
— «Симба»? — спросил мой будущий работодатель.
— Нет, — я покачал головой.
— Хорошо… Очень хорошо… Подбирай потом дозу П-антибиотика… — пробурчал себе под нос Феликс.
— Только… — начал было я осторожно.
— Что? — напрягся старик.
— У меня нет одной почки, части лёгкого и части печени, — наконец выдал я.
Он, как мне показалось, облегчённо вздохнул и отмахнулся. И только хотел что-то сказать, как отвлёкся, посмотрел в другую сторону. В этот самый момент за моей спиной что-то щёлкнуло, почувствовал, как магнитный разъём моего нейрошунта активировался.
— Ты чего, Костя? — по-отечески поинтересовался старик у своего ассистента, приподнимаясь из-за моей спины.
Тот как-то странно пошатнулся, ухватился за одну из тумб. У него из рук упал коммуникатор, похожий на мой, но гораздо тоньше. Парень часто дышал, а Феликс подходил ближе. Захотелось встать, помочь — ничего не выходило. Чувствовал покалывание в затылке и бессилие.
Не получалось двинуться даже чуть-чуть. Я напрягся, подумав, что со мной случилось то, что показывали только в передачах про осьминогов. Каким-то образом взломали мой нейрошунт и смогли подключиться напрямую. Такое должно быть доступно только полиции и специальным службам, вроде корпоратов или медиков.
— Что, сучонок, страшно? — издевательски спросил старик Константина, — Я тебя полгода кормил, поил, одевал, я вытащил тебя из такой грязи… — он запнулся, с трудом нагнулся и взял коммуникатор парня: — Сейчас посмотрим, что ты там…
Мне перестали подчиняться даже глаза, я так и смотрел в сторону, где упал помощник программиста. Феликс стоял над ним, быстро просматривал коммуникатор. Желваки на лице так и ходили, глаза, как мне показалось, налились кровью. Он ничего не сказал и потащил своего помощника к среднему креслу. С огромным трудом его водрузил туда, упал на пятую точку и выругался, тяжело дыша:
— Сволочь… Какая сволочь… Хоть бы ещё сутки… Мелкий поганец… Урод…
Старик подтянул к себе трость, другой рукой схватился за край кресла и поднялся. Стал возиться, закрывая собой помощника. Через минуту я наконец-то рассмотрел, что он сделал — ноги, руки и шею парня удерживали крепкие ремни.
Феликс захромал ко мне, поправил уже мои конечности, так же закрепил ремнями. Сглотнул с трудом, отдышался и закрыл мне глаза, которые уже начинали побаливать.
— Вернер… — начал было он, замолк, снова отдышался, попытался ещё раз: — Вернер… Ох…