Вадим сел на следующую электричку. В вагоне было жарко. У дверей толпились дачники, выходящие на ближайшей станции, проход загромождали клетчатые сумки, рюкзаки, а когда Вадим, наконец, уселся, прижавшись
к окну, под ногами звякнула пустая пивная бутылка. Покатились назад заборы, избы, блочные дома и перелески. В стекло бился слепень, колеса выбивали ритм – и раз, и два – голова Вадима клонилась к окну. Сначала он еще просыпался от толчков, оттого, что мерещилась на коленях слюнявая собачья морда, но потом его одолела дрема. Вадим спал.
Во сне все было ясно и просто. Был камень, и сквозь мох отчетливо проступали слова, сейчас Вадим знал и не сомневался в их значении. Прямо пойдешь – погибнешь сам, но спасешь ее. Нику. Никина рука в его руке была теплой, чуть влажной от пота, ведь сверху жарило ослепительное солнце. И пруд снова был подобен шкатулке с драгоценностями, но за редкой цепочкой лип притаилась тьма. Там вращалось-скрипело колесо старой мельницы, из воды высовывались бледные руки, а старая ведьма-торговка и черт-Матиас протягивали Вадиму полные пригоршни кроваво-красной земляники.
Во сне Вадим не боялся тьмы. Он решительно вступил в тень лип, и даже когда Никина рука похолодела, истончилась, Вадим не испугался – он знал, что нужно делать. Скорыми шагами он спустился вниз по косогору, и тьма обволокла его ноги болотным туманом, и высовывались оттуда пальцы-крючья, звенел под луной собачий ошейник. Матиас что-то втолковывал Вадиму гнусавым голоском, что-то о том, что незачем жертвовать – жизнью ли? Душой? Вадим скинул ботинки, почему-то ботинки непременно надо было снять, и попробовал воду ногой. Ступню свело судорогой. Рядом, в полуметре, вращалось-хлопало огромное колесо, но вода в лотке была неподвижна. Где-то там, в черной глубине, Ника ждала. Ждали и две дочери мельничихи, и мать их, и все несчастные проклятые души. Вадим набрал в грудь воздуха и шагнул. Вода ударила в глаза, разбухшее дерево подхватило человека, завертело, смяло, сокрушило кости и сухожилия – но последним усилием Вадим ощутил, как колесо замедляется, останавливается, останавливается. Остановилось.
