Прямая речь
Шрифт:
Я могу отважно играть почти негодяя, все равно его будет жалко. Он будет бросаться на кого-то с кулаками, устраивать скандалы, мучить своих близких, а я буду жалеть его, понимать каково ему, откуда все эти выбросы. Я никогда не изображал ничего такого, что не находило бы ответа во мне самом.
Никогда ни о чем не мечтаю. Так я устроен. Когда-то отказался от роли Сирано де Бержерака. Я плохо себя чувствовал, был всеми обруган, да и не очень светила еще одна костюмная история, мало чем отличающаяся от «Собаки на сене». В идее режиссера я не обнаружил трагедии
1991 г.
Есть роли, к которым отношусь уважительно. Например, в фильмах «Успех», «Избранные», «С вечера до полудня». Но сказать, что есть роль, которую назвал бы программной, пока не могу. Меняюсь, старею. Чем больше синяков, тем больше жажда самовыражения. Человек всегда в гонке за идеалом, всегда хочет высказать больше, чем получается. Но от замысла до реализации путь огромный…
1989 г.
Сколько бы ни говорили: «Актер-соавтор», это — болтовня. Не актер заказывает музыку, выбирает роль. Это делает режиссер, автор. Ты — избранник. Вот и гордись этим. А уж там, как он решит.
1989 г.
Пока не хотел бы пополнить ряды дилетантов, хотя понимаю, почему многие актеры перешли в режиссуру. Люди хотят иметь самостоятельную, авторскую профессию. Такие соблазны периодически возникают и у меня, есть даже предложение от одного из объединений «Мосфильма». Но я считаю, что в моем возрасте — сорок с хвостиком — если начать заниматься новой для себя профессией (писать сценарии, снимать кино), то только ради абсолютной идеи, так мною чувствуемой и понимаемой, как ее не чувствовал бы никто из рядом стоящих.
1989 г.
Моя профессия — неизмеримая. Я быстро начинаю соскучиваться и на каком-то этапе со своим интересом перестаю совпадать. Предложил Любимов играть Самозванца, а я взял и уехал в Колумбию сниматься у Соловьева в «Избранных». Тогда мне это казалось интереснее. После «Федота» от меня ждут сказок. Ну, разве я Андерсен, чтобы писать сказки? Снял картину. Но какой я кинорежиссер? Я бы оскорбил этим огромное количество людей, которые занимаются этим профессионально: Михалкова, Абдрашитова, Соловьева, Худякова… Они потратили жизнь на это занятие. Завтра у меня, может, дар рисования откроется. Надо не насиловать себя и периодически делать только то, что тебе интересно, по возможности не повторяясь.
1991 г.
Я не был в кадре с американскими звездами, но играл с вполне приличными немцами, итальянцами… Их отличает, прежде всего, не нажитая, а врожденная свобода, которая зависит от массы факторов: среды обитания, чистого воздуха, еды и даже от сорочек, которые они носят. У них нет наших комплексов. Мы выбираемся из провинциального болота, делаем все возможное и невозможное, чтобы остаться в Москве, вечно доказываем, что мы артисты, и выслушиваем пакости в ответ. Когда ты, наконец, вскарабкался, освоил какие-то секреты мастерства, готов воспринимать
Кто-то справедливо посоветует меньше пить. Кто-то реже болеть и меньше умирать. А куда же деваться? Бедный Андрей Миронов был в форме, и насколько его хватило? Это был совершенно непригодный для смерти человек, но я знаю, сколько лишней энергии ему приходилось тратить на быт. Конечно, он очень любил работать, но ведь и просто о заработке приходилось заботиться.
У западных звезд — замечательная техника. Но они эгоцентристы, в себя не впускают, а у наших все кровью и сердцем, и это, между прочим, ничем не подменишь. Высокая техника может расположить к себе зрителя, а потрясти его — нет. Симулянты более искусны, но про жизнь мы понимаем больше.
Я не универсальный актер. Я много чего не могу в профессии. И много есть ролей, которые не смог бы сыграть. Даже перечислять не хочется. Могу, конечно, быть нахалом и сказать: «Все могу, все умею». Есть прекрасные актеры, которые могут сыграть действительно все: Смоктуновский, Борисов, Евстигнеев, Михалков… Есть еще много живых наших гениев. Я к ним не отношусь. Я нормальный трудовой человек. Просто много работаю, много соображаю, пытаюсь как-то трансформироваться, да и то не всегда получается. Это зависит от режиссера, от спектакля, от внутреннего состояния на данный момент, совпадаешь со временем или нет.
Принято считать, что артист должен сыграть Гамлета как некий экзамен. Ничего подобного! Это может получиться, а может стать твоей сотой ролью и не оставить никакого впечатления. Хотя роль будет называться «Гамлет», а писатель — Шекспир. Мы привыкли ориентироваться на эти роли, потому что когда-то их сыграли великие актеры. Сыграл на старости короля Лир, все, взял ноту, ты — великий. Ерунда все это. Есть великие актеры независимо от роли и пьесы. Нонна Мордюкова — много она классики играла? А что ни роль, то блистательная работа. Все зависит от актера. Дело не в амплуа, а в готовности говорить на эту тему через себя.
Все понимают, что «пристойные» деньги — неправильный и неправедный хлеб. Но никто всерьез этими проблемами не озаботился. А сейчас крик: «Мы — носители культуры и искусства, нас нельзя на улицу!» Тут ход рассуждений таков: бездельников полно, настоящей безработицы нет, почему же она должна быть только для артистов? Думаю, этот шок должен послужить на пользу актерской активности.
Среди актеров есть не только домкиношная богемка, но и множество серьезных творческих людей. Всем известны книги и песни Таганки и «Современника». Лучшие актеры имеют совершенно особый духовный мир, собственную точку зрения.
Сегодня киноактеров натаскивают как собак, учат немножко смотреть, немножко разговаривать. Такой актер не способен сыграть драму, прожить в роли жизнь. Лучший способ держать себя в форме — работать на сцене. У нас все пока прикованы к стойлам, к кормушкам. А на Западе актеры могут входить в любые спектакли по контракту. Думаю, и мы к этому придем. Штат — способ растления, капкан, отмирающий институт.
1988 г.