Прячась от света

Эрскин Барбара

Алекс приехал к шести часам. Дети, довольные и послушные, сидели рядом с Линдси возле камина и внимательно слушали, как она читает им «Гарри Поттера». Его очень удивляло, когда они дома хоть на секундочку нехотя соглашались оторваться от телевизора. А вот Линдси всегда удавалось их чем-то занять и развеселить. Он не знал, да и вообще никто не знал, что Линдси разрешает детям подниматься в свой кабинет. В свое время она убрала стену между двумя маленькими комнатками и превратила их в одну, большую и светлую. С северной стороны, возле окна, откуда открывался вид на дельту реки, стоял мольберт. Большой стол был завален тюбиками с красками, цветными мелками

и заставлен растениями, которые Линдси рисовала, одну стену полностью закрывали книжные полки. Вместо кровати в углу стоял уютный диванчик, накрытый пестрым лоскутным одеялом. В комнате не было ни пылинки. Здесь было царство Линдси, вся ее настоящая жизнь. И никому, кроме Джеймса и Софи – у каждого из них был свой альбом и коробочка с красками, – не разрешалось сюда входить.

Джеймс слез с кресла и, поздоровавшись с Алексом, протянул руку.

– Смотри, пап! Я случайно порезался о волшебный ножик Лин.

Алекс тупо уставился на широкий лейкопластырь розового цвета, наклеенный на ладонь сына. На несколько секунд воцарилась полная тишина. Затем он пристально посмотрел на Линдси.

– Ничего страшного, пап. – Джеймс почувствовал, что атмосфера почему-то накалилась, и был теперь несколько озадачен. – Вот смотри, Лин смазала мне руку волшебным бальзамом, и теперь мне гораздо лучше. – Джеймс побежал на кухню и взял с подставки для посуды маленькую керамическую баночку. Вытащив пробку, он сунул банку прямо отцу под нос. В ней была какая-то ярко-зеленая мазь с не очень-то приятным запахом.

– Лин!..

– Не беспокойся, Алекс, – сказала она, не дожидаясь вопроса, – это мазь из трав. Бархатец. Залечит ранку быстро, так, что и следа не останется.

– Да, но объясни, как ему в руки попал нож? – Алекс нахмурился.

– Он был у Лин в сумке, – опять пришел на помощь Джеймс, – и я... залез в сумку. А потом Лин убрала его подальше, чтобы мы его не достали, только теперь он испачкан в крови... – Вид у Джеймса был подавленный.

Линдси сжала губы.

– Очень жаль, но так уж вышло. Я и думать не думала, что эти маленькие проныры станут рыться в моей сумке.

Она видела, что Алекс все еще хмурится, и ясно читала его мысли. Ему было явно не по себе.

– Я бы ни за что не причинила им вреда, Алекс, ты же знаешь, – мягко сказала она. – Я очень люблю Софи и Джеймса. Я бы сделала что угодно, только бы с ними все было в порядке.

– Папа! – Софи надоел этот разговор. – Мы оставили для тебя булочку, – сказала она, протягивая тарелку с маслом и вареньем, – я сама поджарила.

Алекс улыбнулся:

– Только не говори маме. Ты же знаешь, она не любит, когда я ем много масла.

Обстановка разрядилась. Дети пошли собирать свои вещи и надевать куртки. Алекс опять взглянул на Линдси.

– Лин, я тебе доверяю, но... своими делами занимайся сама, ладно? Я не хочу, чтобы мои дети имели к этому хоть какое-то отношение, пусть даже косвенное.

Она кивнула:

– Я знаю.

– И я также не хочу, чтобы ты читала им эти книги, – продолжал он, указывая на «Гарри Поттера». – Здесь сплошное колдовство, не думаю, чтобы Пауле это понравилось. В любом случае, они еще слишком маленькие.

Линдси лишь пожала плечами:

– Ладно, как скажешь.

– И раз уж мы об этом заговорили... пожалуйста, не приставай к Эмме со своими колдовскими штучками. Ты ее сильно расстроила.

– Если я и расстроила ее, то лишь потому, что пыталась предупредить об опасности. За детей можешь не беспокоиться, но Эмма – другое дело. После того как

она переехала в дом Лизы, она стала частью всего происходящего. Ее привела сюда кровь предков. Эмма пока этого не понимает и поэтому очень уязвима. Если она не образумится, это ее погубит!

Алекс изумленно глядел на Линдси.

– Кто ее погубит? – Он говорил очень тихо, чтобы не услышали дети.

– Хопкинс! Его душа никогда не знала покоя. Его садистская жестокость перетекла в другое время, но и этим он не удовлетворился. Ему все мало! И он... вернулся. Здешние жители, – Линдси взмахнула рукой, показывая, что имеет в виду и деревню, и даже город, – думают о нем! Говорят о нем! Их дети даже проходят его в школе! Сегодня в городе я видела группку детей с блокнотами и тетрадками – они готовили о нем доклад! Они вздрагивают, смеются и... слушают, Алекс! И говорят – как хорошо, что все это уже далеко в прошлом, – не понимая, что с каждым разом, когда произносят его имя, он становится все сильнее!

Обычно доброе, приветливое лицо Алекса теперь выражало странную неприязнь.

– Ну хватит, Лин. Это все твое воображение!

– Нет же, нет! – Она стукнула по столу кулаком. – Поверь мне, Алекс! Спроси этих киношников в магазине Баркера. Да и Эмма это знает, хотя и не понимает, что происходит! Пожалуйста, Алекс, если ты имеешь на Эмму хоть какое-то влияние, передай ей мои слова. Если и ты ей скажешь, она, может быть, послушает. Ну почему люди не видят того, что у них под самым носом? Почему они так отупели из-за этой дурацкой современной науки, что потеряли последние остатки инстинкта, интуиции, даже здравого смысла? Потому-то я и бросила университет! Они там не хотели признавать, что у растений – у всего на свете – тоже есть душа! Вот Эмма это чувствует. Но она по-прежнему отрицает наличие у нее собственных способностей. И это приведет к беде!

Алекс сдвинул брови. Такой пыл его пугал. К тому же он, сам того не желая, осознавал, что его самого Линдси уже почти убедила.

– Ладно, я попробую поговорить с Эммой, но я не хочу ее пугать...

– Она уже достаточно напугана, Алекс. Ей необходимо оружие! Средства, чтобы побороть нечисть!

Алекс взглянул на шкаф.

– Вроде твоего волшебного ножика?

– Да, вроде моего волшебного ножика!

Алекс только развел руками.

– Я поговорю с ней, Лин.

– Вот и хорошо.

Девушка увидела в дверях две любопытные мордашки и, отвернувшись, спрятала руки в карманы джинсов.

– Ребята готовы, – буркнула она.

– Вижу. – Алекс протянул им навстречу руки, и они побежали к нему. – Ну, мы пошли. Пока, Лин.

– Не забудь, Алекс, ладно? – Линдси произнесла эти слова, стоя на пороге своего дома, и их унес ветер.

63

Когда поезд подходил к Маннингтри, Паула достала свой мобильный телефон. В офисе она видела в окно, как сгущаются сумерки, как в мглистом небе загораются алые полоски, как темные облака уплывают за линию горизонта, прерывающуюся из-за леса многоэтажных домов. Вдруг неожиданно – и уже не в первый раз – ею овладела клаустрофобия. Захотелось поскорее вернуться домой, пройтись вдоль реки, выбраться из этого душного, давящего здания с кондиционированным воздухом. Случались дни, когда Паула спрашивала себя, почему же она сутками работает, постоянно вкалывает, в то время как Алекс сидит дома. Разумеется, на самом деле она прекрасно знала, почему это так. Она же обожает свою работу, людей, деловую суету. В деревне всего этого нет.