Прячась от света

Эрскин Барбара

– Потому, что он проклят. И потому, что он не может избежать наказания. Пока он бродит по земле, то может продолжать свое черное дело. Он вне досягаемости и не может понести справедливое наказание, чтобы переместиться.

– Переместиться куда?

Эмма чувствовала себя все более неловко и неуютно.

– В следующий круг, в более низкий астрал. Если хотите, в ад. – Линдси улыбнулась. – Вы видели картины Иеронима Босха? Читали «Божественную комедию» Данте? Конечно, да. Эти муки ему и предстоят, муки проклятых; ему предстоят страдания те же, которым он подвергал всех этих несчастных женщин.

Он все еще сопротивляется, он боится, потому что прекрасно знает, что с ним там произойдет!

Эмма направилась к двери.

– Линдси, сожалею, но я и слышать не хочу об этом.

– Тогда зачем вы пришли? – уставилась на нее Линдси и вдруг отступила на шаг. – Вы не христианка?

– Нет... – Эмма колебалась. – По крайней мере, я не колдунья. Я не принадлежу ни к какому колдовскому сообществу и не верю в вендетту.

– Я тоже не принадлежу к колдуньям, – тихо заметила Линдси. – Возможно, было бы лучше, если бы я принадлежала. Я то, что называется «пограничная колдунья». Работаю сама по себе, ради куска хлеба. – Она отвернулась, опустив плечи. – Зачем вы пришли ко мне, если не собираетесь помочь?

– Я... – Эмма постаралась собраться с мыслями. – Мне надо было просто понять, что происходит. Сны меня сильно напугали. Но я вовсе не хочу вмешиваться.

– Вы уже вмешались, хотите вы этого или нет. По зову крови и выбору. Бросили свой противный город, чтобы жить здесь. Вас призвал этот дом! Лиза призвала вас и Сара, Сара Паксман, которая является нашим предком, вашим предком. – Линдси схватила ее за руку. – Неужели вы не понимаете? Вы приехали сюда, чтобы помочь мне!

«Она права. Ты приехала сюда, чтобы отправить Мэтью Хопкинса в ад».

В голове Эммы вдруг зазвучал тихий голос, заглушив все остальные звуки в комнате. Она схватилась за голову. С тех пор как она поселилась в доме Лизы, она впервые услышала голос не в сновидении.

Линдси отпрянула:

– Что такое? Что случилось?

«И ты его найдешь в последнем его убежище на земле...»

– Эмма? Что случилось? – Линдси положила руки ей на плечи и сильно их сжала, слегка встряхнув ее.

– Не знаю! Кажется, я услышала голос...

– Защитите себя, Эмма. Знаете, как это делать? Соберитесь. Я здесь, чтобы вам помочь. Со мною вы в безопасности...

– Нет! – Эмма вырвалась от нее. – Нет! – Отвернувшись, она побежала к двери, распахнула ее и выбежала на причал. Ночь была облачная, черная вода слегка покачивалась из-за прилива. На секунду Эмма остановилась, ослепленная темнотой, потом повернулась и побежала вдоль коттеджей в сторону фонтана, где оставила машину.

Трясущимися руками она вставила ключ в замок, открыла дверцу, забралась внутрь и захлопнула ее.

Линдси за ней не пошла. Стоя на пороге, она глядела в темноту, потом подняла руки и начертила в воздухе защитную пентаграмму, которая слегка засветилась и минуту висела в воздухе, перед тем как растаять золотистой дымкой и исчезнуть. Довольная, Линдси закрыла дверь и заперла ее. Взяв свой стакан, она вернулась на место у камина и, закрыв глаза, стала медитировать. Эмма далеко не убежит. Скоро она вернется! Сидя в позе лотоса, Линдси, не открывая глаз, слабо улыбалась.

В машине Эмма с трудом попала ключом в зажигание, руки у нее все еще сильно

дрожали. Мотор не заводился. Еще раз повернув ключ, она вгляделась сквозь ветровое стекло в темноту. Начал накрапывать дождь.

В голове ее прозвучал чей-то тихий смех.

52

Понедельник, вечер

Времени на тщательный анализ дневных хаотичных событий не было. В тот день у Майка был намечен визит в больницу, потом состоялось собрание комитета колокольного фонда, затем беседа с молодой парой, желающей обвенчаться в церкви, и еще два визита в частные дома. Около девяти вечера он вернулся в свой холодный, темный дом и решительно захлопнул за собой дверь. На автоответчике было три сообщения. Со вздохом он нажал кнопку и прослушал их.

Через минуту бестелесные голоса разговаривали сами с собой. Сидя за столом, уронив голову на руки, уставший ректор церкви Святого Михаила спал как убитый.

– Больше сообщений нет, – проинформировал женский голосок. Послышался щелчок, затем жужжание, когда автомат перемотал ленту. Майк ничего этого не слышал.

«Ты не слушал!»

Теперь голос, шипевший ему в ухо, был мужским и полным презрения.

«Открой глаза, человек! Увидь то, что вижу я! Смотри, что они творят! Следи за ними! Различай дьявольщину повсюду вокруг тебя!»

Майк сонно вздохнул. Где-то в глубине своего сознания он понимал, что надо сопротивляться, отбросить прочь этот голос, но он слишком устал, и голос слишком громко звучал в его мозгу. Глаза, которыми он видел происходящее во снах, были глазами другого человека. Мысли, образование, верования – все это принадлежало человеку, который жил триста лет тому назад. Человеку, которого преследовали тяжелые кошмары. Который уже был в аду!

Медведь стоял у кровати, огромный черный медведь со слюнявой окровавленной пастью. Его длинные когти тянулись к нему. Майк вскрикнул, отпрянув назад.

– Значит, ты хочешь вмешаться в дела дьявола? – Медведь... заговорил. – Ты казнишь моих слуг, притесняешь моих последователей. Но все бесполезно. Победа будет за мной! Я похороню последователей Христа! – Медведь исчез из поля зрения, и он понял, что в комнате есть еще кто-то. Это была Мери Филипс с ее отвратительной иглой. Она направила иглу острием на медведя, когда он скосил на нее свои маленькие, как пуговки, глазки.

– Изыди, сатана! – Лицо ее было потным от страха и злости.

Медведь подбирался все ближе.

– Не злите его, Мери. – Он с ужасом посмотрел на нее. – Не дразните его, уберите эту иглу... – Он нахмурился и посмотрел на нее еще раз. Белый чепец был прежним, как и черное платье, и решимость, и ее гневный рот, но... женщина рядом с ним была уже не Мери Филипс, а Юдит Садлер, и она смеялась над ним, а в руке у нее была игла! Теперь с нее капала кровь, растекаясь по ее платью, и вот она повернулась к нему...

С диким криком Майк проснулся и увидел, что сидит за столом. Стаканчик с карандашами был перевернут, они рассыпались по столу. Автоответчик все еще мигал. Теперь он показывал одиннадцать звонков, значит, пока он спал, позвонил кто-то еще.