Прячась от света
Шрифт:
Майк не смог сразу ответить. Он отсутствующим взглядом разглядывал нежные оттенки осколков цветного стекла, валявшегося у них под ногами на серых камнях.
– Вы не против, если мы вернемся ко мне в дом, и подробнее обсудим этот вопрос? Это весьма серьезно, и мне действительно нужно время, чтобы все обдумать. И чтобы помолиться. – Майк смущенно улыбнулся.
Марк покачал головой.
– Я сейчас не могу. – Он взглянул на часы. – В час дня мы снимаем интервью. Может, в другой раз...
Майк кивнул.
– Когда вам угодно. Вы теперь знаете, где меня найти. – Он помолчал. – Мистер Эдмундс, перед тем как
Марк криво усмехнулся.
– Ничего. Ничегошеньки! – сказал он.
Майк проводил взглядом Марка до двери и видел, как тот словно растворился в солнечных лучах.
– Ну, и о чем же это вы беседовали?
Он и не заметил, как подошла Юдит. Все еще в своем галстуке и стихаре, она стояла в нескольких шагах от Майка, наполовину скрытая колонной.
Майк нахмурился, пытаясь подавить внезапно возникшее раздражение против Юдит, которая вновь прервала ход его мыслей.
– Так, обычная беседа. Не стоит беспокоиться.
Он посмотрел в сторону двери: Доналд уже ушел.
Юдит сказала:
– У Доналда дела. Майк, если вы свободны, не зайдете ли ко мне перекусить? Салат? Стакан вина? – Она неуверенно улыбалась, явно ожидая отказа, и Майк вдруг почувствовал, как жалость подкатила к его сердцу. Он знал, что Юдит одинока.
– Спасибо, я приду.
Она жила на окраине города в одноэтажном доме, стоявшем на холме. Такие однотипные дома, с верандой и тремя спальнями, располагались на улице в ряд, окруженные маленькими прямоугольными участками. Выйдя из машины, Майк оглядел сад. Он был здесь много раз и знал историю жизни Юдит во всех подробностях. Она жила в этом доме с самого рождения. Ее мать умерла, когда Юдит училась в педагогическом колледже, и она осталась ухаживать за отцом. Сад был самой большой радостью в его жизни. Майк слышал от людей, знавших старика, что, когда он был еще крепким и полным сил, сад пышно цвел и поражал богатством красок. Этого уже нельзя было сказать о нынешнем состоянии сада и об интерьере в стиле пятидесятых годов. Теперь от благоухавшего когда-то сада не осталось и следа. Майк до сих пор не мог понять: или Юдит сознательно уничтожила красоту сада после смерти отца в 1996 году, или она его просто запустила, потому что не интересовалась садоводством, и не замечала, как гибнут розы и увядает листва. Каждое погибшее растение срубалось и сжигалось, ямы сразу засыпались соломой, и давно заросли подорожником.
Майк прошел за ней в дом, покорившись необходимости выпить рюмку сладкого хереса, который, как он предположил, Юдит купила специально для него. Она сама не пила, сидела и смотрела, как он потягивает напиток из рюмки в форме наперстка. Это заставляло Майка чувствовать себя как-то неловко.
Стол был накрыт на двоих, и Майк вообразил, как она вернулась бы одна в пустой дом, откажись он от приглашения; как печально убрала бы один прибор, оставив только свой. Вот почему он согласился, как делал и раньше, каждый месяц с тех пор, как прибыл в приход.
– Юдит, вы живете здесь всю свою жизнь. – Он прошел за ней на кухню (эта его привычка ее сильно раздражала). Юдит предпочла бы, чтобы он спокойно остался сидеть в кресле, пока она накроет на стол в маленькой гостиной. – Не случалось ли вам сталкиваться с повышенным интересом к истории, связанной с
Юдит включила электрическую конфорку, рядом стояла кастрюля с картофелем, который был очищен заранее.
– Вы говорите о Мэтью Хопкинсе? – Она открыла холодильник и вынула несколько упаковок холодного мяса. – Я думаю, большинство здешних жителей знают, кем он был. – Открыв ящик, Юдит достала ножницы, срезала край каждого пакета и красиво разложила на блюде кусочки ветчины, салями и куриного мяса. – Почему вас это интересует? – Она проницательно посмотрела на него.
– Говорят, что его дух обитает в различных местах в этом городе, – заметил Майк.
– В пабах. – Она снова полезла в холодильник за помидорами и салатом, который лежал в полиэтиленовом пакете. – Он обитает в пивных барах.
Майк улыбнулся.
– Это весьма странно. Учитывая, что он был пуританин...
– Верно. – Она бросила салат в миску и поставила ее в раковину, включив холодную воду.
– Вы никогда не рассказывали о нем детям на уроках? – Он сделал еще один глоток хереса, пытаясь не морщиться от ощущения приторной сладости на языке.
– Да, действительно, я говорила об этом на занятиях. Я даже организовала для пятиклассников мероприятие. Посылаю их с карандашом и бумагой гулять по окрестностям, с заданием сделать наброски. Затем провожу урок, где подробно разъясняю им все. Рассказываю о том зле, которое приносит колдовство. Думали ли вы, когда учились в школе, что это тоже можно проходить на уроках?
– О нет. – Майк покачал головой. – Нет, честно говоря, я был даже несколько смущен тем, что сегодня услышал.
– От мужчины, который подошел к вам после богослужения? – Юдит выключила воду и повернулась к Майку. – Я сразу увидела, что вы чем-то озабочены. Но он совсем не похож на человека, увлекающегося подобными вещами.
Майк нахмурился.
– Конечно, нет.
– Что он вам сказал?
– Я не могу рассказать вам об этом, Юдит. – Он улыбнулся, чтобы смягчить отказ. – Но его слова заставили меня задуматься. Действительно ли существуют, – он помолчат, пытаясь подобрать подходящее слово, – ну... призраки прошлого?
– То есть привидения? – Юдит выглядела изумленной. – Вы разве не верите в их существование?
Майк нахмурился.
– Конечно, я верю в существование духов, Юдит. – Он сделал паузу. – И вы, как церковный человек, тоже должны верить. Можно не иметь опыта общения с этими явлениями, но не стоит огульно отрицать их существование.
Майк заметил, как она покраснела и поджала губы. Он не хотел, чтобы его слова прозвучали как упрек.
– Я согласен, что так называемые привидения считаются многими людьми плодом воображения, но в любом случае мы все же не должны отрицать, что эти создания... существуют. – Он поставил рюмку на стол и спросил: – Можно, я возьму немного мяса? – и потянулся к тарелке, давая ей время прийти в себя.