Пруд двух лун
Шрифт:
Энгус и Дональд были опытными охотниками, поэтому без труда оторвались от солдат. Они бесшумно пробрались обратно на опушку леса и возобновили свое путешествие.
Ночью они услышали в лесу какие-то звуки и спрятались в подлеске. Это оказалась Табитас, вынюхивающая их следы. Энгус впервые после разговора с Мегэн приблизился к волчице и был ошеломлен ураганом эмоций, обрушившимся на него. Он очутился на земле, а волчица, скуля, тыкалась ему в лицо, и на его щеках слезы перемешивались с дождем.
— Табитас, Табитас, неужели это и вправду ты? — спросил он, и она, тявкнув, ткнулась головой
Он взглянул в ее желтые глаза, ища какого-то сходства со своей сестрой, но не было никакого намека на то, что эта волчица когда-то была даже не то что могущественной колдуньей, а хотя бы просто женщиной. Гнев и горе раздирали его на части, и он прижался щекой к ее мохнатому загривку. Тоненько заскулив, она лизнула его щеку, бешено виляя хвостом, и он сглотнул твердый ком, застрявший в горле.
— He могу поверить, что это действительно ты, — сказал он хрипло, и она привалилась к нему, глядя на него с таким явным выражением понимания и сочувствия на морде, что у него внезапно не осталось никаких сомнений в том, что эта седая волчица действительно его сестра.
К восходу солнца, усталые, голодные и промерзшие до костей, Энгус и его слуга уже были далеко от леса, где оставили своих спутников. Оба промокли до нитки, влажная одежда липла к коже.
— Может быть, устроим привал, милорд? — спросил Дональд. — У меня уже живот с голоду свело.
Энгус покачал головой. Он испытывал какое-то тревожное чувство, и волчица, казалось, тоже разделяла его беспокойство, ибо часто оглядывалась назад, оскаливая острые клыки.
— Нет, эти Красные Стражи — опытные ищейки, а мы оставили за собой больше следов, чем мне бы хотелось. Давай-ка поднажмем, пока можем.
Они поели на ходу, и Энгус сделал несколько глотков виски, чтобы немного согреться. Он чувствовал себя странно уязвимым, точно с него сняли кожу. Он долго держал свое сердце и душу на замке, но теперь эти тщательно возведенные укрепления, казалось, рассыпались в прах.
— Скоро я найду ее, мою Фионнгал, — сказал он себе. Волчица тявкнула и подняла на него морду, не отставая от лошадей, чувствующих волчий запах и от этого нервно пританцовывающих.
К полудню Энгус был совершенно уверен, что их преследуют. Каждая волосинка на его шее встала дыбом, спина напряглась и покрылась мурашками, а волчица оглядывалась назад, ощетинив загривок и тихо рыча. Он решил, что лучше будет посмотреть, кто это такой, прежде чем предпринимать какие-то действия, поэтому они с Дональдом спрятались за огромными валунами. Примерно через десять минут они увидели Кейси Соколиного Глаза, рысью выехавшего из леса. За ним выехал Эшлин Волынщик, который, судя по его неуклюже выпирающим коленям и локтям, до сих пор так и не освоил искусство верховой езды. Кейси натянул поводья, остановив лошадь, и легко спешился, присев на колени, чтобы осмотреть землю. Энгус с Дональдом обернули копыта своих лошадей мешковиной, чтобы скрыть отпечатки копыт на мягкой почве, но опытный и остроглазый следопыт все же смог бы определить смазанные следы, которые они оставили за собой. Кейси Соколиный Глаз, очевидно, и был именно таким следопытом.
— Будем уходить или избавимся от них? — спросил Дональд.
Энгус потеребил
— Поговорим с ними. Мне нравятся и Кейси, и этот парень, и я не хочу причинять им вред. Мы использовали практически все хитрости, которые знали, чтобы сбить их со следа, но они явно не желают с него сбиваться. Я хочу узнать почему.
Он встал, потянулся и зашагал по тропинке. К тому времени, когда Кейси и Эшлин завернули за поворот, они непринужденно сидели на камнях на обочине дороги, куря трубки. Кейси натянул поводья и оглядел их бесстрастными голубыми глазами. Эшлин оказался далеко не столь сдержан. Его глаза засияли, веснушчатое лицо озарила широкая улыбка, и он неуклюже пустил свою лошадь рысью.
— Значит, вы решили догнать нас, — весело сказал Энгус, выбивая из трубки табак. — А мы беспокоились, что же с вами случилось. Садитесь, мы как раз хотели пообедать.
Кейси задумчиво посмотрел на него, потом спешился и зашагал к ним, ведя лошадь на поводу. Эшлин взахлеб говорил что-то. Он явно решил, что Энгус и Дональд случайно отбились от остальных во время грозы, и был очень рад, что они снова встретились. Кейси же отнюдь не питал подобных иллюзий; по выражению его лица Энгус отлично понял, что тот знает, что они с Дональдом нарочно оторвались от них.
— А что случилось с вашими милыми спутниками? — спросил Энгус, пока они на скорую руку готовили еду.
— Похоже, они заблудились, — осторожно ответил Кейси.
— Как жаль, что у нас нет времени дожидаться их, — ответил Энгус.
— Они, похоже, почему-то решили, что вы продолжили ехать на юг по лесу, — сказал Кейси. — Я слышал, как они кричали, что нашли следы...
В глазах Энгуса сверкнула зеленая искорка. Ему очень хотелось узнать, не приложил ли он к этому свою руку. Кейси Соколиный Глаз оказался воистину темной лошадкой.
— Какая жалость. Я уже начал привязываться к Флуанну Рыжебородому, — сказал Дональд.
Они заметили, как уголок решительных губ Кейси насмешливо дернулся, и поняли, что рыжеволосый великан вызывал у него не больше теплых чувств, чем у них самих. Энгус начал задумываться, не стоит ли ему довериться Кейси, который показал себя хорошим товарищем, с холодной головой, сильными руками и острым взглядом. Но, разумеется, это было слишком рискованно. Ни разу речи Кейси не дали им повода усомниться в том, что он горячо предан Банри. Энгус все еще надеялся сохранить свои намерения в тайне — он был не готов поднять Рурах и Шантан на войну против Ри, к которой неминуемо привел бы любой акт открытого неповиновения.
Кавалерист принял еду, которую Дональд передал ему.
— Я вот все думаю, кого же вы преследуете, милорд, — сказал он очень вежливо.
— Преследую?
— Я не мог не заметить, что черная волчица вынюхивает след.
— Неужели?
— Да. Я слышал, что черный волк никогда не бросает преследования, если уж его — или ее — нос учуял след.
Энгус засмеялся. Кейси Соколиный Глаз ему определенно нравился.
— Если его не перебивает более соблазнительный запах, — сказал он. — Любой волк бросит след, который выдохся, когда ему — или ей — попадается такой, который больше нравится.