Пруд двух лун
Шрифт:
Эльфрида отпрянула.
— Она ест мясо? И нас тоже съела бы?
— Если бы ей дали, — отозвался Айен. — Мои предки скармливали золотой б-богине всех, кто им п-перечил.
Он поднял с земли горсть камешков.
— Смотри! — позвал он. — Она захлопнется, если п-почувствует больше чем д-два или три прикосновения одно за д-другим, как будто что-то идет по ее крапчатой тропинке.
Айен бросил несколько камешков в пасть цветка, и лепестки мгновенно свернулись внутрь. Остальные цветы вокруг него беспокойно зашевелились и зашуршали, а стебли потянулись к ним, как будто чувствуя их запах.
— Они чувствуют исходящее от нас тепло, — сказал Айен
Эльфрида, залившись румянцем, подняла на него огромные серые глаза. Она хорошо помнила ту страсть, которая охватила ее после того, как она выпила медового вина. Айен улыбнулся и сжал ее руку.
— У нее очень ценный мед, — сказал он громко, — Вместе с мурквоудом и райсом это одна из главных статей нашей торговли. Но собирать его очень опасно. У нас есть множество болотников, специально обученных собирать медовые капли, и все равно каждый год довольно много из них погибает.
Он сделал большой шаг вперед и цветок слегка шевельнулся, раскрыв лепестки и демонстрируя малиновую сердцевину, заполненную блестящими каплями меда. Айен осторожно поставил ногу на одну из темно-красных крапинок и наклонился так, что его голова и плечи исчезли из виду. Эльфрида негромко вскрикнула, но как только лепестки начали закрываться, Айен шагнул назад. Раскрыв кулак, он показал ей каплю меда, лежавшую у него на ладони.
— У с-сборщика есть всего один шанс, — объяснил он. — Одно прикосновение — и лепестки закроются, поэтому важно следить за временем. — Опустив другую руку в карман, он вытащил маленький кувшинчик, осторожно перелив в него густой мед и плотно закрыл крышку. — Мы выпьем это с-сегодня вечером, любовь моя, — сказал он Эльфриде, которая снова залилась краской и улыбнулась.
Болотники повели лодки вдоль заросшего ивами берега озера, пока не добрались до низкого заливного луга, расстилавшегося на западном берегу. Там они причалили, и болотники принялись проворно выносить из лодок одеяла и корзины. Затем взобрались по пологому склону и, очутившись на твердой земле, направились в рощицу из высоких деревьев.
На севере начинались леса, отступавшие к фиолетовому мазку Великого Водораздела. Он находился всего лишь в полудне пути от границ с Эслинном и Блессемом. Айен почувствовал, что его сердце забилось быстрее, и взглянул на Дугласа, который усмехнулся ему в ответ.
Они уселись на одеялах и подушках, разложенных болотниками, и принялись за роскошную еду, которую им подали. К смятению Айена, Хан'тирелл отказался от вина, в которое они добавили сонного зелья, вместо этого он с неутомимой грацией принялся бродить по вершине холма.
Болотники уже подали фрукты и сладости, когда Дуглас внезапно вскочил на ноги.
— Я хотел бы предложить тост! Дамы и господа, наполните свои бокалы. — Болотники принялись проворно наполнять опустевшие бокалы вином. Дуглас подождал, пока все бокалы не были полны до краев, затем возвестил:
— Да здравствует дитя! Наследник Башни Туманов и всего Эррана!
Все присоединились к этому тосту и осушили свои бокалы до дна. Айен весело сказал:
— Х-хан'тирелл, вы не хотите в-выпить за наше дитя?
Хан'кобан сердито сверкнул глазами, но все-таки вышел вперед, на угловатом лице было написано подозрение. Он взял бокал, который улыбающаяся Эльфрида передала ему, и сделал глоток. Его губы чуть скривились, и он
— И еще один тост за гордых родителей, да будут они через сорок лет счастливы так же, как сейчас!
Хан'тирелл снова выпил и развернулся, собираясь уйти, когда Дуглас с дьявольским огоньком в сине-зеленых глазах воскликнул:
— И, разумеется, тост за нашу щедрую благодетельницу, Маргрит Ник-Фоган Эрранскую!
Все разразились приветственными криками, снова осушили свои бокалы, которые проворные болотники успели вновь наполнить, и Хан'тирелл был вынужден последовать их примеру. Поляна огласилась веселыми возгласами и смехом, и управляющий поставил, наконец, собираясь уйти. Эльфрида с Айеном в ужасе переглянулись. В этом вине было такое количество макового сока и валерианы, которое свалило бы с ног оленя, но оно, казалось, не возымело на него никакого воздействия. Один из колдунов уже клевал носом на своих подушках, а другие зевали, прикрывая рты ладонями. Но походка Хан'тирелла, бродящего среди деревьев, была столь же грациозной, как и всегда. Айен пожал плечами. Он был готов и к такой неожиданности. Ребятишки затеяли игру в пятнашки. Дуглас, Гиллиан, Айен и Эльфрида улеглись на подушках и завели беседу, тогда как колдуны один за другим начали похрапывать.
— А как же месмерды? — встревоженно спросила Эльфрида. — Как мы преодолеем их?
— М-месмерды знают, что мы затеяли; не забывай, они могут читать наше эмоционально с-состояние с такой же легкостью, как мы читаем с-слова в книге.
С лица Эльфриды сбежала краска.
— Они знают? — Ее голос был не громче мышиного писка.
Айен кивнул.
— Конечно. Это было п-первое испытание. Если бы они х-хотели остановить нас, то сообщили бы о своей т-тревоге Х-хан'тиреллу. Я наблюдал за ними, когда г-говорил; они были заинтересованы, но предпринимать ничего не с-стали.
— Почему? — Гиллиан была заинтригована. — Они же служат твоей матери?
— Месмерды не служат никому, кроме себя, — поправил Айен. — Вы д-должны понимать это — они никогда не были нашими слугами. Они вступили в союз с моей с-семьей, потому что мы любим болота точно так же, как и они. Нет никакой опасности, что кто-нибудь из Мак-Фоганов к-когда-нибудь осушит б-болота.
— Но они делают то, что твоя мать говорит им.
Айен рассмеялся.
— Иногда. С-сейчас они отказались помогать нам, потому что у них т-траур. За неделю или д-две до Купальской Ночи целая ветвь яйцебратьев п-погибла от руки врага моей м-матери, Архиколдуньи. Не только взрослые этой ветви, а вообще все взрослые м-месмерды с-скорбят. Пройдет несколько м-месяцев, прежде чем они снова предложат нам свою п-помощь.
Айен бросил быстрый взгляд на Хан'кобана и с радостью увидел, что тот недоуменно трясет рогами. Его шаги замедлились, он то и дело спотыкался. Но тени уже начали удлиняться, а они договорились встретиться со своими товарищами на закате. Нужно было срочно принимать меры, чтобы отделаться от него. Айен встал, потянулся и направился к Шрамолицему Воину.
— Милорд, уже поздно, думаю, нам стоит отправиться обратно в Башню, — гортанным голосом сказал Хан'кобан.
Айен запустил руку в карман и вытащил густо усыпанную пыльцой тычинку цветка золотой богини, которую сорвал, когда доставал мед, а потом спрятал. Он поднял тычинку и подул на нее так, что рогатого Хан'кобана окутало облако золотистой пыльцы. Он закашлялся и пошатнулся. Несколько мгновений он сопротивлялся, пытаясь остаться в сознании, но потом рухнул как подкошенный.