Пруд двух лун
Шрифт:
— Пророчество исполнилось!
— Это Мак-Кьюинн, один из Пропавших Прионнса!
— Мы спасены!
— Теперь мы не можем проиграть!
— Ура Лахлану Крылатому!
Приветственные крики звучали снова и снова, и тысяча человек преклонила перед ним колени, протянув к нему мечи. Лахлан склонил голову и начал рассказывать свою историю. Он поведал им, как его околдовали, рассказал о годах, проведенных в теле дрозда, и о том, как превратился обратно в крылатого и когтистого человека; как поклялся отомстить Банри за ее злые чары и, присоединившись к повстанцам, боролся вместе с ними во всех частях Эйлианана; как его поймали
Юноша протянул руку Изолт и рассказал солдатам, что она потомок Фудхэгана Рыжего, ведьма и воительница, которая носит близнецов, наследников трона. Изолт вступила в круг света, и солдаты кричали ей «ура» до тех пор, пока ее щеки не зарделись от смущения.
— Настало время ударить в самое сердце власти Майи Незнакомки! — воскликнул Лахлан. — Мы пойдем на Лукерсирей, захватим его и найдем Лодестар! С Наследием Эйдана нас никто не сможет остановить! Мы поднимем восстание!
Звон палашей по щитам, топот ног, хлопки и согласные крики, огласившие амфитеатр, были столь громкими, что Изолт пришлось заткнуть уши.
— Да здравствует Лахлан Мак-Кьюинн! Да здравствует Крылатый Прионнса! — кричали повстанцы. — Благослови Эйя Лахлана Мак-Кьюинна!
Финн проснулась рано утром и вскочила со своей постели из папоротников, сбросив спящую эльфийскую кошку на пол.
— Вставай, Джо! — закричала она, но вторая девочка только пробормотала в ответ что-то невразумительное. Финн выбежала из пещеры навстречу ясному утру, чувствуя, как росистая трава щекотно холодит теплые со сна босые пятки. Солнце обливало золотом листья деревьев, сияло голубизной озеро, а на вершинах гор поблескивал снег. Широкая шапка ледника так ослепительно сверкала на солнце, что Финн пришлось прикрыть глаза ладошкой, чтобы взглянуть на Клык, симметричный, как правильный конус. Его вершина чаще всего была скрыта облаками, и почему-то, видя его остроконечную снежную шапку, Финн чувствовала, что это задевает в ней какую-то тайную струну.
Лагерь повстанцев уже начал просыпаться. Над кострами, где готовился завтрак, поднимались тонкие струйки дыма, а солдаты кормили лошадей, привязанных к колышкам у скал. Финн на цыпочках пробежала через луг к лагерю, надеясь получше разглядеть вчерашних новоприбывших в дневном свете.
Удивительные романтические события вчерашнего вечера потрясли девочку до глубины души. Ей и остальным членам Лиги Исцеляющих Рук достались передние места главным образом благодаря тому, что Джей был так искусен в игре на скрипке. Магический плащ Лахлана Мак-Кьюинна упал прямо перед ними, на их лица легла тень от его крыльев, и теперь все они были готовы идти за Лахланом Мак-Кьюинном в огонь и в воду.
Финн без труда выпросила завтрак для себя и кошки у помощницы кухарки, которая взъерошила ее спутанные рыжеватые волосы и назвала ее «маленькой плутовкой». С Гоблин, сидящей у нее на плече, она пробралась между палатками и спальными мешками к тому месту, где Лахлан с товарищами провел ночь. Она с легкостью проскользнула мимо часового, поставленного у костра, и затаилась там, откуда могла, никем не замеченная, наблюдать за
— Выходи, малышка, я не обижу тебя, — сказала она. — Как тебя зовут?
Радостно выскочив на солнечный свет, Финн назвала Изолт свое имя и рассказала все о Лиге и Томасе, их талисмане, который мог исцелять наложением рук. Потом она поведала ей о том, как они провели последние четыре месяца в котловине и что они создали свой собственный батальон, несмотря на насмешки солдат.
С тех пор, как сюда пришли повстанцы, Лига Исцеляющих Рук увеличилась почти втрое, поскольку среди примкнувших было множество детей. Диллон велел Джоанне сшить для них знамя, которое Коннор носил на палке. Представлявшее собой золотистую руку странной формы на голубом фоне, оно было предметом гордости ребятишек.
Каждый день Лига проводила учения под бдительным взором своего генерала, Диллона Дерзкого. Поначалу у них было очень мало оружия, но они выпрашивали, одалживали и крали его у солдат до тех пор, пока все тридцать два члена Лиги не оказались вооружены острыми кинжалами. Старшие мальчики уговорили солдат начать учить их пользоваться короткими мечами и арбалетами, и Финн была очень обижена, что ее обучать они отказались.
— Они говорят, что девчонку нельзя научить стрелять! — пожаловалась она.
— Да они просто болваны! — возмутилась Изолт. — Я сама буду тебя учить, и мы покажем этим солдатам, что девушка может стрелять ничуть не хуже них!
Это очень обрадовало Финн, и она попросила начать первый урок немедленно. Изолт покачала головой и сказала, что должна присутствовать на военном совете.
— Тебя пускают на военный совет? — изумилась Финн, на собственной шкуре познав, какого ничтожного мнения солдаты придерживаются о женщине на войне.
— Ну разумеется! Попробовали бы они меня не пустить.
Финн счастливо вздохнула и спросила, нельзя ли ей тоже пойти. Изолт покачала головой.
— Нет, Финн, не стоит слишком испытывать терпение генералов. Но я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. — Она порылась в маленьком мешочке, висевшем у нее на поясе, и вытащила оттуда сломанную стрелу, потемневшую и хрупкую от старости.
— Йорг сказал, что, по его мнению, у тебя талант находить вещи.
Финн пожала плечами.
— Люди всегда просят меня найти им что-нибудь.
— Судя по твоим словам, тебя это не слишком радует.
Финн покраснела и уставилась в землю; а ее руки затеребили подол обтрепанного платьица.
— Они вечно хотели, чтобы я находила им всякие плохие вещи, — пробурчала она.
— Ну, а я хочу, чтобы ты нашла кое-что для Лахлана, что-то очень важное, что поможет нам одержать победу, — серьезно сказала Изолт.
Финн подняла голову, ее зеленовато-ореховые глаза сияли.
— Я с радостью найду что угодно для тебя и для Крылатого! — воскликнула она. — Что?
Изолт объяснила ей про Лук Оуэна и про то, как его спрятали в Башне Ведьм в Лукерсирее. У Финн вытянулось лицо.