Пруд двух лун

Форсит Кейт

Она уселась за стол, сделав какой-то хитрый жест над его серебряной поверхностью, и сконцентрировалась на внучатой племяннице Латифы-кухарки, рыжеволосой кухонной прислуге. Сани не всегда удавалось сконцентрироваться на девушке, но на этот раз зеркало сработало. Она увидела рыжеволосую девушку, сидящую на табуретке и кормящую обрезками мяса шелудивых собак, крутивших вертел. Сани разочарованно поджала губы. Она каждый раз надеялась, что застанет девчонку за колдовством или еще каким-нибудь предосудительным занятием, но та всегда казалась совершенно невинной, работая столь же усердно, как и все остальные служанки. Она понаблюдала еще немного, потом помахала над зеркалом рукой, убирая изображение.

Старая жрица впервые увидела рыжеволосую через неделю после Майского Праздника. Девушка была больной и слабой,

немедленно впав в лихорадку после того, как передала Латифе что-то, спрятанное в мешочке из волос никс. Сани отлично знала, что такие мешочки делались специально для того, чтобы заглушить действие предметов, наделенных магической силой. Несмотря на все свои попытки, она так и не смогла узнать, что же такое девчонка принесла. Сани не любила быть в неведении. Это заставляло ее беспокоиться. Старая служанка была уверена, что это та же самая рыжая, которая наделала такого переполоха в Рионнагане. Сначала она помогла крылатому ули-бисту бежать. Это был самый серьезный удар, поскольку, похоже, это был именно тот загадочный Калека, который завладел умами и сердцами простого народа. Что еще хуже, — ее тайный страх, что он может оказаться одним из Пропавших Прионнса, теперь превратился в уверенность. Не могло быть никакого другого объяснения появлению крылатого мужчины с голосом дрозда и белой прядью, как у всех представителей клана Мак-Кьюиннов. Рыжеволосую ведьму предположительно пытали и казнили, но не прошло и месяца, как до Сани дошли новости, что ее видели целой и невредимой в компании с Архиколдуньей и крылатым ули-бистом . Похоже, она была не только могущественной ведьмой, но еще и искусной воительницей, поскольку у озера Тутан она перебила целый отряд Красных Стражей. Вся троица исчезла в таинственном Лесу Мрака, и все попытки выкурить их оттуда потерпели неудачу. Вскоре после этого Сани увидела ее в зеркале в каморке Латифы. Несмотря на то что казалось невозможным, чтобы девушка за такое короткое время смогла пересечь всю страну, Сани уже знала, что она очень опасная ведьма, обладающая огромной Силой. Возможно, Мегэн действительно приручила драконов, и теперь они служили ей. Или девчонка могла летать, как, по слухам, это делала Ишбель Крылатая. По крайней мере, в воздухе она кувыркалась столь же легко, судя по тому, что о ней рассказывали.

Первым побуждением Сани было немедленно убить девчонку. Подушка на лицо ночью, капелька болиголова в чае, шаткая ступенька на лестнице — все это было очень просто устроить. Но ее остановила осторожность. Из нее живой можно было пыткой или обманом вытянуть планы Архиколдуньи. Мертвая, девушка не смогла бы рассказать уже ничего.

Не в характере Сани было предпринимать поспешные шаги. Ее планы вынашивались десятилетиями и еще десятилетиями воплощались в действие. Она действовала в тишине и во мраке — зароняя зерно там, предположение здесь, — а потом терпеливо дожидалась результатов. Если уж она пестовала силы Майи тридцать пять нескончаемых лет, то может позволить рыжеволосой ведьме прожить чуть побольше.

Поэтому два месяца Сани собирала сведения, так и не увидев ничего, что могло бы подтвердить ее подозрения. Она тоже страдала от жары, даже еще больше, чем Майя, Но жрицы Йора были приучены переносить лишения, поэтому Сани страдала молча. У нее не было возможности сесть на коня и поехать на морской берег или плескаться весь день в купальне с прохладной соленой водой. Разумеется, спала она в купальне, поскольку без длительного погружения в морскую воду начинала плохо себя чувствовать и страдала от обезвоживания. Но днем ей приходилось носить плотную одежду, скрывавшую плавники и жабры у нее на горле. Она не обладала способностью Майи обманывать взгляд, ибо Фэйрги не умели наводить иллюзии. Этот Талан! Майя унаследовала от своей человеческой матери, и Сани приходилось прибегать к ее чарам, чтобы скрыть свои собственные фэйргийские черты. Она никогда не могла надолго оставить Майю, поскольку чары быстро рассеивались, и их приходилось постоянно обновлять.

Сани уже начала задумываться, не ошиблась ли она относительно внучатой племянницы Латифы. Огненно-рыжие волосы были довольно необычным явлением, но не настолько редким, чтобы Сани могла быть полностью уверена в том, что эта девушка — ученица Мегэн.

Она могла быть той, кем казалась — деревенской простушкой, которой по воле случая достались волосы цвета только что отчеканенного медяка. Да, у нее действительно был загадочный мешочек из волос никс, но разве этому не могло быть обычного объяснения? Многие реликвии из Башен всплывали в самых неожиданных местах, и, возможно, девчонка не имела ни малейшего понятия о магических свойствах мешочка. Возможно, в нем хранился подарок от сестры Латифы, положенный в мешочек, чтобы удобнее было нести... Накануне Купальского праздника, после того, как Майя пела для своих придворных, Сани уловила такую какофонию эмоций, исходящую от девушки, что у нее снова появились подозрения. Такой приступ ужаса, и все при виде малинового бархата. Она разыскала девушку и сразу же выяснила две вещи, которых не знала раньше. Во-первых, теперь она была уверена, что это именно та рыжая, которая убила Главного Пытателя. Она вспомнила то, что вылетело у нее из головы, — ту ведьму в Кариле пытали пальцедробителем, который размозжил ей пальцы.

Вторым озарением было то, что она не могла быть той девушкой, что путешествовала в компании Мегэн. Эта бледная худышка с искалеченной рукой явно не могла перебить целый отряд Красных Стражей. Следовательно, должны были существовать две рыжие девушки. Проблема заключалась в том, чтобы понять, не по ошибке ли эту девчонку поймали и пытали, или же обе рыжеволосые девицы были связаны с Мегэн.

Сани недовольно сжала зубы и попыталась — безуспешно — сконцентрироваться на своей противнице. Эта старая ведьма была словно засевшая в ее пятке колючка морского ежа, которую следовало вытащить еще много лет назад. С тех пор, как Мегэн вновь появилась этой весной, все пошло наперекосяк, и Сани с ужасом думала о том, в какую ярость придет ее король.

У нее оставалась лишь одна надежда. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они послали одного искателя в Рурах с приказами к их прионнса, — Энгусу Мак-Рураху. Сейчас он уже должен был начать преследование, и если кто-нибудь вообще мог выследить эту неуловимую Архиколдунью, так это он. Ее пальцы задергались при мысли о том, как Мегэн окажется у нее в руках. Мегэн и этот омерзительный урод, крылатый ули-бист . Сани как никто хотела узнать, как Мегэн удалось вернуть ему нормальный облик. Он должен был оставаться в теле черного дрозда до конца жизни.

Сани слишком хорошо понимала, каким веским может оказаться обвинение молодого Мак-Кьюинна. Никто не знал о силах Майи. Никто не знал, что умение изменять свой облик, унаследованное ею от отца-Фэйрга, трансформировалось в способность превращать кого угодно во что угодно. Знала лишь Сани, еще несколько жриц Йора да сам король, грозный отец Майи. Если рассказ крылатого ули-биста станет всеобщим достоянием, он может уничтожить все, что Сани так долго и кропотливо создавала.

Прошло уже больше тридцати лет с тех пор, как верховная жрица распознала скрытую силу в маленькой полукровке — дочери короля. Матерью Майи была Йедда, морская ведьма, обученная использовать свой голос, чтобы зачаровывать Фэйргов. Синеглазую и черноволосую красавицу похитили из Башни Сирен Фэйрги в один из своих жестоких набегов. Король увидел ее и возжелал. Удар, который должен был убить ее, лишь лишил ее сознания. Когда она очнулась, он вырвал ей язык, чтобы она не могла петь, и использовал как игрушку для своего удовольствия. Майя была зачата почти немедленно, поэтому король подарил Йедде жизнь. Мужчины-фэйрги гордились своей мужской силой, а множество королевских отпрысков погибло в войне с людьми. Он не мог убить человеческую женщину, пока она носила его дитя.

Через девять месяцев родилась Майя. Разочарованный тем, что она оказалась девочкой, король утратил всякий интерес к ее матери. У фэйргов дочери ценились даже ниже, чем хорошо обученные морские змеи или пещеры, в которых можно было укрыться от ледяных ветров. Не было ничего необычного в том, чтобы проиграть женщину другому мужчине в кости. Жрицы были единственными женщинами, к которым мужчины прислушивались, и лишь немногие осмеливались поднять на них руку. Поэтому большинство фэйргийских женщин жаждало быть избранными для служения Йору, но лишь немногие обладали необходимыми для этого способностями.