Пруд двух лун
Шрифт:
Почти в лицо ей уткнулся горящий факел, и стражник воскликнул:
— Рыжая, это ты!
Огонь вспыхнул, заиграв на нервно ходящих боках кобылы, и он закричал, не веря своим глазам:
— Молния! — Стражник поспешно поднял факел выше, в смятении крикнув: — Стража! Быстро! Это Банри!
В лагере поднялась суматоха. Изабо вцепилась в поводья, сбитая с толку и такая усталая, что еле понимала, о чем он говорит. Со всех сторон бежали стражники, крича во все горло. Зажглись огни. Двое стражников аккуратно сняли Мораг с лошади, и она без сознания
— Найдите Латифу! — закричала Изабо, пытаясь пробиться поближе к подруге. Они отстранили ее — решительно, но не зло. — Вы не понимаете. Она упала с лошади! Она рожает! Ребенок умрет! — всхлипывала Изабо.
Стражник рявкнул, раздавая приказы, и солдаты разбежались в разные стороны. Изабо не понимала, почему на ее просьбу о помощи отозвались с таким энтузиазмом, но была благодарна. Она уселась прямо посередине дороги, не в состоянии отвести глаза от этого ужасного темного пятна, расплывающегося по юбке Мораг.
Внезапно появилась Латифа, ее круглое смуглое лицо беспокойно сморщилось. Повсюду горели факелы.
— О, Эйя! — охнула она, не заботясь о том, что ее могут услышать. — Это действительно Банри! — Она повелительно махнула солдатам рукой. — С дороги, болваны! — Бросив один взгляд на лицо и позу Мораг, она сорвала малиновый плащ со спины одного из солдат.
— Давай сюда свой плащ, ты, идиот безмозглый, — заорала она, прикрывая стонущую женщину от солдатских глаз. — Ваше Высочество, — сказала она ласково, — мне нужно, чтобы вы сели. Давайте, вот так.
Мораг была не в состоянии ответить, дыхание вырывалось у нее изо рта хриплыми стонами.
— Мы не можем допустить, чтобы она рожала посреди дороги, на виду у всех. Бегом, найдите палатку и разведите огонь, как можно быстрее. Изабо, неси свои травы и подумай, как лучше всего успокоить ребенка во время родов.
Изабо стояла столбом, разинув рот. Она не могла поверить в то, что Мораг оказалась Банри, женщиной, которую она с детства привыкла считать своим врагом. Она не могла в это поверить, продолжая думать, что это какая-то ошибка. Но ведь Латифа не могла так ошибаться? Старая кухарка помогла Майе сесть, нажимая пальцами на ее раздувшийся живот. Майя вскрикнула и ударила Латифу по руке.
— Тихо, милая, тихо, — уговаривала ее Латифа. Потом обратилась к Изабо, — Королевское дитя должно было родиться только через месяц! Это просто ужасно. Что стряслось?
Изабо, дрожа от страха и волнения, попыталась рассказать. Шокированная внезапностью нападения Лазаря, она была потрясена и перепугана и тем, что ее подруга Мораг оказалась Банри — самой могущественной женщиной страны. Все произошло так быстро. Разводя огонь, она украдкой поглядывала на бледное, блестящее от пота лицо Банри — теперь она так привыкла пользоваться кремнем, что ей и в голову даже не приходило разжигать огонь силой мысли. Это был ее величайший враг, женщина, которую она поклялась низвергнуть. Весь ее мир встал с ног на голову.
Латифа расстегнула платье Банри и осматривала опухший синяк
— Поднеси свечу поближе, Изабо, — пробормотала она. — Кровь все еще течет. Спасти ребенка будет нелегко...
Услышав эти слова, Майя закричала.
— Нет, нет, вы должны спасти мое дитя! Вы должны спасти мое дитя! — повторила она плача.
Где-то в вышине пронзительно закричал ястреб.
— Успокойтесь, милая, — спокойно сказала Латифа. — Я сделаю все, что в моих силах. Вы должны быть спокойны, потому что ребенку и так несладко. Скажите, вы чувствуете схватки?
Майя кивнула, ее глаза потемнели от страха и боли. Латифа положила на живот Банри ладонь и прижалась к ней ухом.
— А теперь, Ваше Высочество, вы должны в точности исполнять то, что я скажу вам.
— Нет, я не могу, не сейчас, — стонала Майя. — Слишком рано, еще не время.
— Вам, может быть, и рано, Ваше Высочество, но этот младенец уже готов родиться.
Когда Латифа попыталась уложить ее, Банри замотала головой и засопротивлялась, бормоча:
— Нет, нет, не так... Мне нужна... вода.
Изабо попыталась дать ей попить, но та только всхлипнула и, отпихнув чашку, попросила позвать Сани. Но старую служанку нигде не смогли найти, и Майя снова закричала, прося воды, но когда Изабо поднесла к ее губам поильник, она лишь слабо отмахнулась.
Роды были долгими и трудными. Изабо никогда раньше не видела, как рождается ребенок, и страдания Майи ужаснули ее. Но она очень многое знала о травах, применявшихся в родах, ибо это было одним из главных Умений любой знахарки.
Был миг, когда они испугались, что и мать и ребенок умрут. Им никак не удавалось остановить кровотечение, и дыхание Майи стало неглубоким и неравномерным, а пульс под пальцами Изабо пугающе замедлился. Латифе пришлось развернуть ребенка в матке и вытащить его оттуда почти без помощи матери.
Это было крохотное красное сморщенное существо, покрытое желтоватой слизью. Старая кухарка перерезала пуповину и со знанием дела перевязала ее. Где-то в вышине все еще раздавались крики ястреба.
Изабо погрузила новорожденную девочку в таз с теплой водой, смывая родовую смазку. Пальцы рук и ног малышки были заметно перепончатыми, а кожа мерцала странным радужным светом. На ее шее, прямо под ушами, виднелись три узкие прозрачные щели, почти невидимые на бледной коже. Изабо показала их Латифе, которая нахмурилась и тихо пробормотала:
— Странно. Говорят, в Карриге младенцы иногда рождаются с перепончатыми пальцами, как у лягушек, но таких отметин я никогда раньше еще не видела.
Майя пыталась посмотреть на ребенка, но сесть сил не хватило. Латифа сноровисто запеленала малышку и передала ее матери.
— У вас прелестная дочурка, — оживленно сказала она, ничем выдавая своего замешательства.
Горькое разочарование исказило лицо Майи.
— Дочь! Нет! Не может быть.
— Это действительно девочка, правда, пока чуточку маленькая и слабенькая, но она вырастет.