Проза
Шрифт:
— Знаю, что любит, — шепчет куда-то в сторону Марина.
— Как? Как ты это знаешь?
— Не знаю, — улыбается она…
Нарисовать счастье
— Она всегда всем недовольна! — жаловалась Марина Лёле на свекровь, — Что ни сделай, все не так. Чашку не так поставила, полотенце не так повесила, краску не ту купила.
— Какую краску? — поинтересовалась Лёля.
— На могилу. Ограду красить. Я купила матовую, чтобы не блестела. Она взглянула,
— Скажи, что для её могилы не поленишься.
— Ой, ну разве можно так? — смутилась Марина.
— А как она — можно? — ответила Лёля вопросом на вопрос, — А как Серёжа твой — можно?
— А что Серёжа? — удивилась Марина.
— Да в том-то и дело, что ничего. Спрятался за твою спину от мамаши и доволен. Сидит, как таракан за плинтусом, и твоими руками жар загребает. Сам-то молчок! А тебе за двоих отдуваться приходится.
— Лёля, у него душа тонкая, художественная. У него искусство.
— Ага. Такая тонкая, что и не разглядишь. Наверное, и нет вовсе. А у тебя толстая и приземлённая. Поэтому у него картины, а у тебя сковородки и грызня с его мамашкой. Ты сама не пробовала рисовать? — неожиданно спросила Лёля.
— Я? — удивилась Марина, — Почему я?
— А почему нет? — удивилась Лёля в ответ, — Ты что, кисточку в руках не удержишь?
— Искусство — это дар божий, это не просто кисточку в руках держать, это…
— Что — это?
— Лёля, — расстроилась Марина, — Ну какая из меня художница?
— А что? — вдохновилась Лёля, — Будешь, как Серёжа твой, ночи напролёт на тряпках каракули малевать, а днём пусть он тебе супы варит и от своей мамаши дверь охраняет.
— Лёля, он мужчина, — попыталась вступиться за мужа Марина.
— Вот именно! — осадила подругу Лёля.
Марина смотрела в окно с самым обиженным и несчастным видом. Деревянная рама местами облупилась, и Марина сколупывала краску, поддевая её ногтем. На подоконнике образовалась горстка острых ошмётков, и Марина, собрав их в ладонь, смахнула всё в форточку.
— И что мне нарисовать? — спросила она.
— Счастье своё нарисуй.
— Это как? Как можно нарисовать счастье? — растерялась Марина.
— Вот и рисуй, пока не получится, — посоветовала Лёля.
Волшебная сила искусства
— Марина, он манипулятор! — убеждала подругу Лёля, стоя вместе с ней перед закрытой дверью мастерской Сергея. — Он тобою, как марионеткой управляет: дёргает за ниточки туда-сюда, а ты и рада…
— Тихо, — зашептала Марина. — Не шуми, слышишь, он музицирует…
— То есть как это: музицирует? — удивилась Лёля. — Он же у тебя художник.
— И художник, и музыку пишет, и стихи, и философ ещё, и…
— О! — Лёля схватилась за голову. — Зоопарк на пленере.
—
Они зашли внутрь. В неясном полумраке, как мертвецы в длинных саванах, накрытые простынями, стояли мольберты. Тихая ломающаяся мелодия доносилась откуда-то из глубины, впрочем, за плотными рядами картин Сергея всё равно не было видно.
Лёля потянула за край ткани на ближнем станке, и материя упала на пол. С полотна на неё смотрела чёрно-белая Марина.
— Почему не цветная? — шёпотом спросила подругу Лёля.
— Я же тебе говорила, и куда теперь ту краску девать было?
Лёля потянулась к её лицу на холсте.
— Пальцы убери, укушу, — зашипела Марина, и Лёля отдернула руку. Правда, укусит, вон, как живая, глазами с картины зыркает…
Мелодия смолкла, и Лёля уловила неторопливое движение. Словно призрак, кристаллизующийся из неясного сумрака, силуэт мужчины переместился к центру комнаты и завис, почти не касаясь пола. В полумраке фигура Сергея выглядела расплывчатой, но внимательный взгляд приковывал к месту и лишал возможности двигаться.
«Нелюдь», — подумала Лёля, тщетно пытаясь пошевелить рукой или ногой.
— Тсс, — засвистела замершая рядом подруга.
— Марина, — забеспокоилась Лёля, — у меня курица на обед размораживается… Борька придёт — убьёт!
— Разберёмся с Борькой, — шелестела Марина. — Стой, как стоишь, он нас сейчас рисовать будет.
— Вот попала, — изумилась Лёля, — Ну, пусть рисует, раз неймётся.
Впрочем, картина ей потом понравилась.
Далеко идущие планы
Марина и Лёля сидели на кухне, уткнувшись носами в справочник по кулинарии.
— Вот — шестьдесят килокалорий, — ткнула пальцем в страницу Марина.
Лёля поморщилась:
— К чему нам полумеры? Гулять так гулять!
— Сорок, — нашла новый продукт Марина.
— Это лучше, — похвалила ее Лёля.
— Двадцать восемь! Капуста! — радостно воскликнула Марина, — Всё, Лёлька, меньше только у зелёного лука: двадцать две. Хочешь луком питаться?
Лёля представила себе завтрак, обед и ужин, состоящие из зелёных пёрышек, и сопутствующий аромат и испуганно замотала головой:
— Пусть будет капуста!
Они вытащили из холодильника плотный кочан и принялись рубить его в мелкую крошку. В «Кулинарии» было написано, что чем мельче кусочки, тем выше результат их усвоения.
— Если так самоотверженно готовить себе еду три раза в день, — размахивая ножом, рассуждала Лёля, — похудеешь от одного только процесса!
Потом они направились в комнату, к компьютеру.
— Танцевать будем здесь, — заявила Лёля, — Здесь просторнее, так что мебель не сшибём. Давай включай. Их надо где-нибудь в картинках искать…