Пройти лабиринт
Шрифт:
Михаил усмехнулся: в любом случае выход остается один - умереть.
Он подмигнул своему отражению в маленьком зеркале, висевшем у входа, и стал одеваться.
Прихватив сумку с инструментом, на котором красовалась наполовину истершаяся надпись "NASA", он задраил шлюз и открыл люк.
Снаружи было неимоверно жарко. Тефровые осадки густой пеленой сыпали с неба. Михаил постоянно протирал камеры на шлеме.
Спрыгнув
Михаил обошел "Грифон" по периметру, пытаясь найти видимые повреждения. И нашел их в корме: левый трак лопнул и расплавился. А на корпусе виднелись несколько глубоких борозд, похожие на царапины, словно оставленные лапой какого-то гигантского животного.
Знали бы ребята из NASA, как Михаил решит использовать их детище: вместо Марса - мир Огня в Доме Пеле. Да еще снял антенну с башни и вместо нее пристроил аннигиляционную пушку, которую выкрал у военных в одном из российских закрытых НИИ.
Какие уж в этом мире исследования. Не до жиру - быть бы живу.
Ремонтировать одному было тяжело. Костюм был хоть и защитным, но от жары спасал слабо.
Потратив полтора часа на трак, Михаил устало присел на камень.
Перед глазами снова вставал "змей". Чего-чего, а такого он увидеть не ожидал. Рассчитывал на кремниевые формы жизни, либо плазмоиды, но не такое.
"Может это один из Предтеч, о которых когда-то упоминала та девушка гид? Как ее там звали? Лиза... Ванесса... Черт, забыл!.. Хотя - нет. Близко, но не похоже на Предтеч".
Что он вообще знал о них. Михаил мысленно напрягся, пытаясь найти в пыльных уголках своей памяти нужные "файлы".
То что "змей" был живым, он знал, скорее интуитивно. Прямых доказательств не было, но все же Михаил почувствовал, как существо этого странного мира, "прощупало" его мозг, идя на какой-то непонятный контакт. Однако не прикрываемое чувство агрессии не на миг "змея" не покидало.
Не успей Михаил среагировать, остались бы от "Грифона" рожки да ножки. Да и от него самого тоже.
Пройдясь еще раз вдоль машины, Михаил решил вернуться внутрь.
Уже в кабине, он еще раз поклацал тумблером. На четвертый раз двигатель заурчал, и салон наполнился мягким светом.
"Грифон" отъехал назад и, развернувшись на месте, не спеша, тронулся в
Михаил тем временем быстро перекусил, не спуская глаз с мониторов.
Уже у обсидиановых скал температура за бортом заметно снизилась. Михаил заглушил двигатель и установил "сторожа".
Закрыв, как ему казалось на секунду глаза, он провалился в липкую черную бездну...
– Читай дальше, - попросил старик, которого тут прозывали Старичком-Боровичком.
Михаилу катастрофически не хватало денег. Приходилось подрабатывать "нянькой", приглядывая за престарелыми людьми.
К религии Михаил относился по-своему. У него было свое мировоззрение, свои устоявшиеся убеждения. Однако к другим взглядам он относился очень лояльно.
"Библия" уже имела такой вид, словно по ней сто раз проехал танк, да еще и столько же раз на ней развернулся.
– Читай дальше, - снова попросил старик.
– Хорошо.
И Михаил продолжил: "От престола исходили молнии и громы и гласы..."
Практически все люди к старости начинают задумываться над прожитой жизнью. Вспоминают свои дела и о чем-то сожалеют, о чем-то печалятся, чему-то радуются...
Михаил был абсолютно уверен, что, глядя на этого деда, он видит себя в пенсионом возрасте. Тоже будет читать "Апокалипсис" и бить себя в грудь, раскаиваясь в своих поступках.
"... и увидел звезду, - спокойным речитативом говорил Михаил, слабо вслушиваясь в смысл собственных слов, - падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладезя бездны: она отворила кладезь бездны, и вышел дым из кладезя, как дым из большой печи..."
6.
Стало вдруг тихо.
От этого Михаил и проснулся. Снаружи за обшивкой не было слышно даже шороха. До этого, по корпусу барабанили струи песка, стонал и завывал ветер, где-то вдалеке рвались газы из жерл циклопических вулканов.
И вдруг стало тихо.
Михаил хлопнул в ладоши: звук был, значит, он не оглох. Просто что-то произошло.
Он прильнул к экранам. А в них темнота. Черная беспроглядная темнота. Только "белый шум".
Михаил натянул на голову шлем, включил наружные датчики и стал пристально вслушиваться в звуки. И снова глухо.
По спине медленно пополз холодок. Инфракрасный диапазон тоже был пуст.