Пройдоха
Шрифт:
– Это они!!! – заорал лысый, вперив в нас указующий перст. – Это девчонка Бронкса! Держите их!
Я втолкнул девицу в салон и заскочил следом.
Дальше все происходило, как в замедленном повторе. Грав, кажется, целую вечность отрывался от поверхности крыши. Когда же под звуки выстрелов и вопли лысого он взмыл над парковкой, я бросил гравилёт наискосок вниз, скрываясь за стеной здания. И лишь тогда понял, что стреляли-то в нас. Проклятье! Дарк, это твой талант – влипать в подобные истории! Я резко развернул грав, едва не размазав его по стене, и он помчал нас прочь с самой большой скоростью, какую я только
На некоторое время я даже убедил себя в том, что нам удалось оторваться. Но мои иллюзии рассеялись, когда я увидел на обзорных экранах уже знакомый сине-красный грав.
Я сделал несколько головокружительных пируэтов, чудом не врезавшись ни в одно из зданий, и сменил направление движения на прямо противоположное, пролетев под самым днищем гравилёта преследователей. Но парень, сидевший за штурвалом спортивного грава, тоже был не промах. Не успели мы преодолеть и пары кварталов, как он снова начал «наступать» нам на пятки.
Что тут началось! Вот уж погоня так погоня! Девица взвизгивала при каждом маневре (терпеть не могу эту женскую особенность!); нас болтало из стороны в сторону; каждую секунду мы могли куда-нибудь врезаться, а на хвосте упрямо висел грав с бандой парней, общаться с которыми я не испытывал ни малейшего желания. Поймите меня правильно: вообще-то я не против того, чтобы знакомиться с интересными людьми, заводить новых друзей, и все такое прочее. Но я категорически против того, чтобы это происходило при подобных обстоятельствах. Да и, честно говоря, мне с трудом верилось, что, если нас поймают, я отделаюсь лишь дружеским похлопыванием по плечу. Дескать: «Здорово умеешь водить, дружище!», или: «Заставил же ты нас попотеть, старина!» Скорее уж эти парни попробуют лишить целостности мое бренное тело, а то и возродить древние каннибальские обряды.
Почти не сбавляя скорости, я свернул за угол и… от визга девицы аж уши заложило. Прямо на нас мчался огромный, как скала, грав-контейнеровоз! Я резко дернул штурвал на себя, уводя гравилёт вверх, но он все же зацепил днищем один из контейнеров. Истерично завыла аварийная сигнализация, панель управления грава бестолково замигала.
Напрасно я пытался справиться с управлением: штурвал превратился в бесполезный кусок пластмассы. Гравилёт неуклюже рыскал из стороны в сторону, рывками теряя высоту. И тут позади нас прогремел взрыв: контейнеровоз вылетел на перекресток, где в него и врезались наши преследователи. Взрывной волной мой грав отбросило в сторону, и система управления окончательно накрылась медным тазиком. Я лишь успел крикнуть девушке какую-то чушь вроде: «Держись, все будет нормально!» – после чего мы ухнули вниз с ускорением свободного падения…
3
Я плыл в теплом мягком облаке, почти не чувствуя своего тела. Дышалось легко, мозг пребывал в сладкой дреме, и казалось, что это будет продолжаться вечно. Неужели я попал в рай? Вот уж никогда бы не подумал…
Я продолжал спать, просыпаться не хотелось, поэтому я недовольно поморщился, когда сквозь веки начал пробиваться свет. Попробовал прикрыть глаза ладонью, но руки не слушались, а свет еще более усилился. В конце концов, еще немного побрыкавшись, я приоткрыл глаза. Сначала ничего не было видно, кроме мутных цветных пятен, потом наконец стали проявляться смутные очертания окружающих
Голова, руки, ноги, грудь – все опутано паутиной каких-то электродов, трубок, капельниц и прочей дребедени. Я лежу в подобии неглубокой ванны, заполненной мутной зеленоватой массой, подрагивающей, как желе. Над поверхностью этой дряни возвышается только мое лицо. Не поворачивая головы, я оглядел комнату. Ослепительно белые стены, поблескивающие полированными поверхностями приборы, специфический запах… Больница.
Рядом с моим ложем стоит симпатичная женщина-врач лет сорока, в розоватом халате, а чуть позади нее – гуманоид со сморщенной серой кожей и большими, широко расставленными глазами навыкате. По-моему, один из местных аборигенов. Врач, внимательно всмотревшись в мое лицо, тихо сказала:
– Он очнулся.
После мягкой тишины сна звук ее голоса прозвучал, как выстрел. Я поморщился.
– Через пару минут вы сможете с ним говорить. Только, пожалуйста, недолго и негромко – он отвык от звуков за эти сутки, – прошептала врач гуманоиду и, еще раз взглянув на меня, тихонько вышла. Хотя ступала она очень осторожно, звуки ее шагов отдавались у меня в черепе барабанной дробью.
Она сказала – «сутки»?! Я вспомнил погасшую панель грава и наше стремительное падение… С трудом разодрав слипшиеся от долгого молчания губы, прохрипел, едва узнавая звук собственного голоса:
– А девушка?
Туземец с легким акцентом произнес:
– Она пострадала гораздо меньше. Через пару часов она уже сможет вас навестить.
Каждое его слово отзывалось в мозгу тупой вибрирующей болью. Черт возьми, чем меня накачали? Впрочем, сейчас грех жаловаться. Хоть жив остался.
– Как мои дела?
– Вы сильно ударились головой. Довольно серьезное сотрясение мозга. Но сейчас все более или менее в норме. Если не считать ушибов и двух сломанных ребер, вы легко отделались.
– Я бы так не сказал, судя по самочувствию, – пробормотал я.
– М-да… Эта авария… Какая нелепость, не правда ли? Надо же было этому контейнеровозу появиться именно в этот момент, именно на этой улице, именно на этом ярусе движения…
– Да уж. Мне всегда везет как утопленнику. А когда я смогу выбраться отсюда?
– Врачи говорят – через семь-восемь часов. Потерпите. К утру будете как новенький.
– Надеюсь…
Я тщетно пытался разгадать выражение его лица. Он же с невозмутимым видом пялился на меня своими огромными, с вертикальными прорезями зрачков глазами и молчал. Видимо, просто тянул время, ожидая, когда я окончательно очухаюсь.
– Вы выздоровеете, не волнуйтесь, – после минутного молчания произнес он, но на его физиономии с круглыми немигающими глазами по-прежнему ровным счетом ничего не отразилось. Черт возьми, с этими инопланетянами никогда не знаешь, что же у них на уме!
– А вы вообще-то кто такой, извините за нескромный вопрос? – поинтересовался я.
– Вопрос вполне правомерный, – невозмутимо ответил гуманоид (я уже давно заметил, что многие инопланетяне начисто лишены чувства юмора). – Я не буду говорить вам, как меня зовут, потому что вы все равно не сможете это выговорить. Но часть моего имени, которую земляне назвали бы фамилией, звучит как Сгаонэ. Я представитель органов охраны правопорядка Беты-3.