Proxy bellum
Шрифт:
— Да. Так что, поставляя легкое вооружение на острова, мы вынудим японцев втянуться там в затяжную партизанскую войну и немало их ослабим. Если не через убийство молодых парней, то через исключения их из активной хозяйственной деятельности. Что увеличит нагрузку на их и без того спорную экономику, задыхающуюся от нехватки ресурсов и рабочих рук.
— Это их не сломает.
— Верно. Но ослабит. Если потом удастся спровоцировать их вторжение в Китай и поставить в условия тяжелой партизанской войны, то вот это — сломает. И даже корейцы не помогут. У них просто произойдет надлом вроде
— А это не приведет к тому, что Китай превратится в новую Японию? Только больше и сильнее.
— Две тысячи лет направленного отбора не могут пройти бесследно. Из тех сорока тысяч на миллион потенциального мобилизационного потенциала хорошо если сотня пригодна к воинской службе. Ну хоть как-то. По духу. По психотипу. Остальные насквозь гражданские люди. При любом раскладе.
— А они справятся при таком раскладе? — нахмурился Петен.
— Сами? Нет конечно. Нам придется туда отпускников отправлять и воевать за них. Иначе без шансов. На островах люди по бодрее. А эти… — махнул рукой Фрунзе. — Что и позволит нам с одной стороны надломить Японию, а с другой — создать колосса на глиняных ногах, удобного для контроля над Востоком. Тут, я полагаю, нужно будет сделать маленькую уловку. Когда японцы втянутся в этот конфликт в Китае по самые уши — Вашингтонский договор отменить или расширить. Так, чтобы линкоры можно было строить до ста тысяч тонн водоизмещением каждый.
— Нам тоже?
— Ну парочку построим. Чего уж? Главное, чтобы японцы во все это поверили, испугались и бросились себе строить.
— Допустим… ладно… есть спорные моменты, но в целом — согласен. Интересно выглядит. Открытая война с японцами ни вам, ни нам не нужны. Во всяком случае не сейчас. Хм. Отдайте мне Италию. — резко сменил Петен тему.
— Беннито мой друг.
— Понимаю. Но Италия мне очень нужна. Это ведь центр Западной Римской Империи. Вы свой Константинополь забрали. А мне как быть с Римом?
— Турция — независимая страна.
— Ну конечно, — усмехнулся Петен. — Только она этими договорами повязана по рукам и ногам. И не в состоянии даже дернуться. Тем более эти базы и наращивание русского присутствия в Константинополе. Ведь оттуда выезжают довольно многие, переезжая в Анкару. А ваши люди едут.
— Что это меняет?
— Отдайте мне Италию. Зачем она вам? Дружба дружбой, но ведь вопрос политический. Серьезно. Какой вам в ней толк?
— Я поддерживаю Беню только потому, что против него выступает Ватикан, который в этом конфликте продался протестантам.
— Да, Ватикан повел себя нехорошо.
— И он должен быть наказан. И очень сурово, ибо предал свою веру. Тем более, что за ним масса всяких непотребств числится. Тут и нарушения обета безбрачия высшими иерархами, и педофилия, и содомия, и симония… чего там только нет.
— Согласен. Не безгрешны. Но напрямую атаковать римскую католическую церковь я не могу. Это основа французской государственности. Один из столпов. Да и дались они вам?
— Очень дались. Воду мутят в наших владениях.
— В землях Польши?
— В том числе. И я хочу напомнить вам базовое правило Вестфальской системы. Чья
— Хорошо. Что вы хотите?
— Разрыв всяких договоров и сотрудничества с протестантами. Скоропостижную смерть всех замешанных в этом. Конфискация имущества их семей. И полная лояльность католического духовенства Москве там, где оно находится на территории в московской юрисдикции. Само собой — кардиналов и духовных лиц рангом ниже выбираем и назначаем мы сами.
— Вы довольно кровожадны.
— Извините, но у России кончились щеки.
— Ха! — хохотнул Петен. А потом голосом заговорщика спросил: — Может быть в монастырь их сослать, а не убивать?
— Это допустимо. Но монастырь должен быть очень отдаленный, в духе острова Святой Елены, послушание строгое, а посетителей ноль. Вообще — никаких. Максимум — общение через письма с обязательной перлюстрацией, которой, среди прочего, должен заниматься и наш представитель.
— Я передам ваши требования.
— Это еще не все. — хмуро произнес Фрунзе. — Я хочу, чтобы мои представители получили доступ к архивам Ватикана. Всем.
— Вы же понимаете, что это…
— Невозможно? Не рассказывайте мне сказки. Беня пообещал мне эти архивы просто отдать. Не открывая. И не делайте такое лицо. Я знаю, что Ватикан самый крупный посредник в отмывании денег и всяких… скажем так, неофициальных платежей. Причем не в масштабе Европы, а всей планеты. Я вообще много про них знаю. Так что особенно они меня не удивят. Но мне нужны детали операций, связанных с Россией. Ну и кое-какие исторические материалы. Документы, дискредитирующие католиков, мы опубликовывать, разумеется не станем. Но мы должны иметь определенные гарантии лояльности католического духовенства. Ведь слова — это просто слова.
— Вы слишком многого просите.
— Я могу выслать отпускников в Италию и максимум через месяц начать вывоз всех этих архивов в полном объеме. Вы сомневаетесь в этом?
— Нет.
— Надеюсь, вы донесете до этих падших, что все ОЧЕНЬ серьезно. Я готов вечно гореть в аду за то, что не отличаюсь всепрощением и человеколюбием. Но я обеспечу гарантии безопасности своему государству. Любой ценой.
— Готовы? — удивился Петен. — Мне казалось вы рассчитываете на большее.
— На большее? О нет. Мне одна дорога — в ад. Но в аду я буду лучшим. — усмехнулся Фрунзе.
— Никогда такого подхода не встречал, — усмехнулся лидер Франции, откровенно веселясь. — Забавно. Пожалуй, воспользуюсь вашим советом, так как мне, судя по всему, туда же дорога. Но то дело будущего… А что будем делать мы? — вновь сменил он тему.
— Мы?
— Да. Мы. Франция и Россия. Готовиться к войне с Японией? Ну это мелко. Вы в одиночку их сможешь вдолбить в каменный век. Вдвоем же… смешно…
— А что должна делать Западная и Восточная Римская Империя? — загадочно улыбнувшись, спросил генсек.