Провозвестник

Поляков Влад

Поневоле возникала мысль попробовать договориться о сдаче замка на приемлемых условиях, но тут же растворялась. Договариваться с дроу для эльфа вообще немыслимо, а тут дроу настоящие, а не под руководством кого-то из таких же как она, всё ещё играющих или раньше бывших простыми игроками. Зато демоны, с ними дело обстояло иначе. Мико Тоява прочла то послание, предлагающее ей вступить в переговоры, доставленное призванным существом ещё до штурма. Не зря оно было составлено таким образом, что сразу становилось ясно — это не обычный «сын Инферно», как называют себя демоны, а ранее, наверняка ещё совсем недавно, бывший таким же человеком, как и она сама. А тут были возможны варианты.

Возможны… были. Тогда она решила

не только прислушаться к советникам, но и довериться их мнению, которое, что неудивительно, совпало. Дети Великой Матери категорически не признавали любых договоров с демонами и были готовы драться до последнего и даже погибнуть, лишь бы не опозорить себя перед ЕЁ взглядом. Да и шансы продержаться достаточное время тогда были более чем приличными. Сейчас же ситуация резко изменилась. Немалая часть эльфов-стрелков и мечников пала на стенах, от магов почти никого не осталось. Всадники на единорогах? Об их участиивспоминать не хотелось. Пара потрёпанных фениксов и уцелевшие почти в полном составе дриады — вот кто сейчас был главной силой.

Магия, а точнее сила от Источника — вот то единственное, что могло помочь продержаться подольше. Именно поэтому Илладриэль то находилась в Заклинательном Покое, то рвалась обратно в «тронный зал», куда то и дело приходили советники, пытающиеся хоть как-то усилить расползающуюся по швам оборону. Нехватка воинов, не столь большое число магов. Необходимость постоянно отслеживать любые перемещения противника, чтобы не допустить очередного штурма и особенно каких-либо неожиданных действий. Враги уже успели показать и доказать, что умеют пользоваться своей силой и чужими слабостями.

Вот и сейчас в зале раскачивался из стороны в сторону окутанный дымом из курительниц Эласса, что-то ритмично напевая. Может кому-то это и могло показаться странным, но Мико уже успела привыкнуть к не самым обычным привычкам шаманов. А благородный эльф Эласса как раз и был очень неплохим шаманом. Сейчас же он был занят тем, что держал контакт с прирученными не только им, но и его предками духами, стремясь если и не заглянуть в те места, где находились вражеские командиры, то хотя бы оценить, что творится в тех местах, куда не могут проникнуть призванные магами и дриадами сущности.

— Не стремятся нападать они, — прервав напевы, как только почуял приближение Илладриэли, сообщил шаман, не прекращая своё камлание. — Магией защищают себя, спешно укрепляют здания и на стены своих поставить не забыли. Готовятся к чему-то демоны. А отступники, отрёкшиеся от благой сущности Великой Матери, не мешают им. Ждут чего-то, духам моим непонятного. Но Камень не тревожат, то и они, и я понять можем. Тела наших павших не так давно проверяли зачем-то.

— Раненых искали, чтобы на жертвенники оттащить, — злобно процедила Лирра, единственная из дриад, которая ещё не слилась воедино с одним из древ, тем самым временно становясь ещё более смертоносной. Дело в том, что заметно увеличивающиеся габариты… не способствовали нахождению в тронном зале и тем более целостности пола.

— Не то это… Раненых раньше нашли и утащили. Потом стали трупы изучать внимательно, долго. И изучив, потащили в средоточие магии, где недавно и я с предельным благоговением вникал в мудрость магов и шаманов прошлого и нынешнего. Там главный среди демонов, туда он зашёл и там остаётся.

Мико внимательно слушала изрекаемое шаманом. Его действительно стоило слушать, особенно в делах магии, которой этот ещё далеко не древний эльф посвятил всю свою жизнь, начиная с самого детства. Хотя в последнее время Эласса выглядел заметно более нервным, обеспокоенным. О нет, он даже не думал что-то скрывать, напротив. охотно делился причинами своего беспокойства. Духи, которых у него, как у любого опытного шамана, было в достатке и вместе с тем они являлись довольно сильными — каждый в своей, особой области — намекали

хозяину, что вокруг творится нечто нехорошее. Что именно? Проблема даже для опытных шаманов не в том, чтобы привязать к себе духов и заручиться их поддержкой — эти хлопоты у учеников и подмастерий по большей части — а в сложности понять этих абсолютно чуждых существ с причудливым по меркам живых обитателей материального мира разумом. Вот и Эласса никак не мог понять, что именно пытаются донести до него приручённые духи и вообще понимают ли они до конца сами причину своего беспокойства.

— Нужно будет приказать Баннаорну…

— Демоны засуетились, прекрасная княгиня! — прервал её на полуслове шаман-советник. — Выносят из башни нечто, в свёрток туго упакованное. Несут… Несут к другому демону, который забыл о том, что тело имеет исконную форму. Могучему, опасному, успевшему показать нам свою силу. Он уже меняется, становясь… живым метателем.

— Что?

— Это послание, — ещё больше ошарашил Мико шаман. — Духи не чувствуют угрозы, не чувствуют коварной и враждебной нам магии. Там не чувствуют, ведь всё поле боя, все места, где демоны и дроу, пропитаны злобой, ядом и хаосом, что противны Матери. Но не там, не в послании. Странном послании, тревожном. Тревога не в нём, а в том, что хотят сказать. Общая тревога. Не только наша, она для всех. Не понимаю, но духи настойчивы. Нужно открыть, нужно прочитать. Но могут не позволить, могут помешать… Берегись, княгиня! Берегись мешающих. Берегись!

Дергаясь с каждым словом всё сильнее, Эласса последние слова выкрикивал, уже рухнув на пол, в припадке, похожем на эпилептический. И сразу же два эльфа — довольно юных, не так давно вторую сотню лет разменявших, подхватили бьющегося шамана, зафиксировали, после чего влили в рот одно из заранее приготовленных замковым алхимиком зелий. Оно должно было не резко, но плавно разорвать связь с планом духов. Тем самым помогая чересчур увлекшемуся Элассе восстановиться как можно быстрее, при этом не ослабнув на долгие часы. Зелье довольно дорогое, Мико это хорошо знала. но сейчас жадность была верным путём пусть не в могилу, но к большим, ещё большим, чем уже присутствовали, проблемам.

Отмахиваться от слов советника Мико Тоява не собиралась. Тем более таких, сказанных в состоянии шаманского транса, когда тот находился в особом, крепко связанном с миром духов, состоянии. Оттого и поспешила не только послать воинов с приказами непременно доставить послание, если оно действительно обнаружится, но и сама покинула зал, выйдя во внутренний двор замка.

Вовремя! Менее, чем через десять минут тот самый «снаряд», отправленный при помощи живой «катапульты», плюхнулся поблизости. А если бы не приказ, отданный ей, нельзя было исключать и того, что защитники попытались бы сбить «подарок» от осаждающих прямо в полёте. Вполне обоснованно, опасаясь какого-то пакостного сюрприза. Вот только удалось бы им пробить оболочку или нет — вопрос неоднозначный. Слишком уж хорошо защитили это самое большое и массивное послание от самых разных воздействий. Видно было, что это делалось по-быстрому, наспех, но со знанием дела.

— Вскрыть оболочку! — недвусмысленно, не допуская иносказаний, отдала приказ Мико. — И если внутри будет письмо, как и следует из слов на поверхности, я должна его прочитать. После проверки, конечно. Но оно не должно быть утрачено! Это важно.

— Княгиня! — с явной, недвусмысленной обеспокоенностью в голосе воскликнул Галлиар. — Что бы там ни было, демонам и дроу нельзя ни верить, ни идти у них на поводу. Наше положение тяжёлое, но вовсе не безнадёжное. Я уверяю вас в этом! Должно быть это понимают и они, но хотят на волне первых успехов подорвать нашу веру в себя, вынудить склониться перед их волей. Великая Мать не зря донесла до нас, своих любимых детей…