Проводы

Ярмолинец Вадим

– Мама!
– позовет он, запрокинув голову в направлении полуприкрытого окна на пятом

этаже темного сруба дворового колодца, где в желтом квадрате увидит плотную Мусину тень. Та откроет окно и, высунувшись, крикнет вниз:

– Ну, чего ты, поднимайся!

– Да, ладно, слышишь... Не буду я подниматься, - скажет Юрик.
– Всe, пока, напишу.

Сунув руки в карманы куртки, он пойдет к выходу со двора, этим последним своим "напишу" окончательно порвав нить, связывавшую его

с домом и всей прежней жизнью. A Муся, у которой дыхание перехватит от такой неожиданной развязки, от так и не состоявшегося прощания на перроне, с обильными слезами и заготовленным: "Прости, сынок, если что не так было", только схватится за отворот засаленного домашнего халата и замрет, глядя, как неумолимо уходит от неe еe сын, еe Юрик, Юраня, ссутулившийся и ставший каким-то непривычно маленьким, пока не скроется окончательно под низкими, черными сводами подъезда.

Нью-Йорк, 1990г.