Проводник
Шрифт:
— Открой ты дверцу — они и попадали бы.
— Хитро придумано, Петр Степанович!
— А то ж! Не одному человеку такие вот мелочи жизнь спасали! — усмехнулся в усы довольный преподаватель. — Ладно, давай дальше глядеть.
Он шёл по комнате, показывая своей ученице малозаметные для глаза мелочи, по которым он определял нетронутость тех или иных предметов, тыча пальцем во всевозможные ухоронки, объяснял их преимущества или недостатки.
Осмотрев комнату, удивленно приподнял одну бровь. Сидящий боком на столе Гальченко, болтал ногами и насвистывал какую-то
— Хм! А ты хитрая девушка! — уважительно наклонил голову инструктор. — Да-а… не ищешь проторенных путей…
Остановившись посередине комнаты, он неторопливо стал поворачиваться вокруг. Довольно хмыкнул. Подойдя к своему стулу, сунул под него ладонь.
— Опа! — жестом фокусника предъявил он майору папку.
— Девятнадцать минут! — глянул тот на часы. — Неплохо!
— Товарищ майор, — осмелела девушка, — а вы в папку загляните…
Гальченко спрыгнул со стола и взял из рук инструктора папку. Открыл.
— Хм! А бумаги где?
Улыбнувшись, девушка развела руками.
— У меня нет. Вы же сказали — спрятать.
— Что скажешь, старый? — повернулся он к Степанычу. — Объехали тебя?
— Щас… — буркнул тот. — Не дождётесь…
Он снова возобновил свои поиски, на этот раз передвигаясь более медленно. Пройдя уже половину комнаты, вдруг остановился. О чём-то задумался и, подойдя к Марине, взял её за руки. Поднес её ладони к глазам, всмотрелся.
— Ах ты, хитровунья!
Отпустил руки и снова окинул взглядом помещение. Вернулся к столу и провел руками по сиденью стула… по спинке…
— Вот! — вытащил он из-под дерматина спинки пачку бумаги. — Ну ты и ловкая!
— А… как вы догадались? — схватилась за подбородок девушка.
— У тебя ноготь сломан — обивку оттягивала, чтобы бумаги запихнуть. — А в кабинете таких мест мало — всего два. Обивка у картины — той, что на стене висит. И спинка стула. Больше некуда спрятать.
— Ну, молодец! — похлопал в ладоши майор. — Не совсем правильно, но дело не в этом.
— А в чём, товарищ майор?
— Цель у этого задания одна — выявить, можешь ли ты мыслить быстро, а главное — нестандартно.
— И как… — голос у Марины погрустнел.
— Степаныч! Что скажешь?
— Может. И даже очень может! Чтоб меня, старого волка, да на мякине провести… тут мало у кого такая соображалка выросла. А у тебя — растёт понемногу! Так что, дорогуша, быть тебе у меня частым гостем, уж не обессудь! — хищно потёр ладони старый инструктор.
Уже выйдя на улицу, Марина повернулась к Гальченко.
— Товарищ майор, а зачем вот это всё? Ну, я понимаю — стрелять учиться нужно. Радиодело знать — так это само собой. А вот эти штуки непонятные… нет, оно тоже, наверное, зачем-то нужно! Только не понимаю я этого…
— Хм… Ладно, надо было это сразу сказать. Садись! — указал он ей на небольшую скамейку справа от дорожки. — Ты, вообще, что себе думаешь — куда попала?
— Ну… часть какая-то специальная. Раньше я в разведке числилась, но там такого не было. Наверное, что-то ещё более серьёзное?
— И
— Это что же, диверсантов теперь ловить придется?
— И их тоже. Но, это всё для окружающих, дабы не слишком свой нос совали, куда не надо. На самом деле, дорогая ты моя, задачи наши несколько более обширные. Ты на своих сослуживцев посмотрела?
— Да, товарищ майор.
— И что увидела?
— Да… разные они все. Я-то думала, что в специальную часть отбирают людей по каким-то особенным признакам или способностям…
— Нашла такие?
— Нет. Ничего особенного не увидела.
— А это потому, что таких признаков, во всяком случае — внешних, ни у кого из них нет. Да и ты сама — что, сильно от окружающих отличаешься?
— С чего бы это вдруг? — удивилась девушка. — Две руки, две ноги, голова — всё как у людей!
— Правильно! А отличия все — в голове, вернее, в её содержимом. Все люди, Котенок, разные. Но вот, некоторые из них, чуть-чуть по-другому мыслят, немного иначе на разные вещи реагируют… Я не спорю, любого человека можно научить сверхметкой стрельбе или сделать из него мастера по борьбе — дай только время. Но один к этому придёт за десять лет, а другой — за год. Разница есть?
— Есть, конечно!
— В идеале нам бы всех солдат таким вот фокусам научить… Но, увы — нет у нас столько времени. Да и сил таких, откровенно говоря, тоже нет. Вот на меня посмотри — сколько лет я, по-твоему, такими вот штуками занимаюсь?
«На вид ему… лет сорок или даже больше. Ну, допустим, в армию он, как и все, пошел в восемнадцать лет…Это выходит — в Гражданскую ещё? Да, пожалуй… А тогда таких бойцов готовили? Наверное… Хотя, вряд ли, их теперь много было бы! И в Испании, наверное, такие люди воевали бы. А про это не писали тогда! Впрочем, возможно потому, что секретно всё это, вот и не пишут ничего про подобные вещи», — промелькнуло в голове у девушки.
— Ну… лет двадцать, наверное. Так?
— С тринадцатого года. А Петр Степанович — так ещё и дольше. Вот и посуди — есть ли у нас сейчас столько времени, чтобы таких специалистов готовить?
«С тринадцатого? Это с кем же он тогда воевал? После семнадцатого понятно — с белыми, иначе сейчас за границей прятался бы. А в эти четыре года — с кем? Неужто он из подпольщиков ещё?» — подумала Марина, а вслух ответила первое же, что только пришло на язык.
— Нет. Война же!
— Да и без войны эта задачка сверхсложная. Словом, нашлись умные люди, да поставили этот вопрос ребром! Отчего один человек все быстро схватывает, а второй тормозит? Стали искать людей, что к быстрому обучению способны. Нашли таких. Мало — но нашли. Начали соображать — что у них всех общего?