Проводник
Шрифт:
— Как, вам и это известно?
— Безусловно, Дмитрий Михайлович, безусловно, — простодушно улыбнулся Семён Аристархович. — Это лишь малая часть моей работы. Простите великодушно, но мы ведь тоже предварительно ознакомились с вашей деятельностью в южных губерниях, и должен признаться, отзывы самые лестные…. Ба! Да что же мы всё стоим? Пардон. Прошу вас, — приглашающе повёл рукой к трапу и посторонился. — Продолжим нашу беседу в более уютной обстановке.
— Благодарю вас.
Макс ухватился за начищенный до блеска бронзовый
Официант в белоснежном фраке предупредительно отодвинул стул.
— Прошу вас, господин.
Макс уселся, с удовольствием вытянув ноги.
Семён Аристархович уселся напротив и небрежно махнул перчаткой капитану:
— Голубчик, трогай помалу.
Катер запыхтел, набирая ход, и медленно двинулся вдоль побережья.
— Ну-с, Дмитрий Михайлович, какое вино вы предпочитаете в это время дня? — заинтересовано глянул управляющий.
— Благодарю вас, Семён Аристархович, но, пожалуй, сегодня воздержусь. Разве что холодненькой зельтерской с вишнёвым сиропом…
Выразительно выгнув бровь, Семён Аристархович повернулся к официанту.
— А мне, пожалуй, бокальчик хереса.
— Сию минуту сделаем-с, — вытянулся слуга. — Когда прикажете подавать жаркое?
— Через десять минут.
— Слушаюсь…
Дождавшись, когда официант расставит напитки и удалится, Семён Аристархович приветственно поднял бокал на тонкой ножке.
— Прозит!
— Прозит, — поднял бокал Макс.
Немного пригубив, некоторое время помолчали, рассеяно поглядывая на далёкий берег.
— Так значит, Дмитрий Михайлович, Марсель, Париж? — нарушил молчание управляющий.
— Совершенно верно. Командирован в Парижскую академию наук.
— Вот даже как? Тогда я начинаю верить в успех вашего начинания. Насколько мне известно, сейчас нашей общей бедой там озадачился сам господин Пастер. Пожалуй, он наша последняя надежда.
— Признаться, я просто потрясён вашей осведомлённостью, — улыбнулся Макс. — Именно к нему у меня имеется рекомендательное письмо от самого министра. А что, состояние дел действительно так плачевно?
— Увы, — погрустнел Семён Аристархович, — плачевно, и даже более чем. Просто ума не приложу, что за напасть. Личинки мрут, словно от чумы, а наши местные эскулапы только уныло разводят руками. Дескать, ничего не поделать, везде так. Признаться, я очень надеялся, что хотя бы у вас уже имеются какие-либо практические методы излечения от этой напасти.
— Конечно, кое-что имеется. Но прежде всего, позвольте полюбопытствовать, какая именно порода шелкопряда у вас культивируется?
— У нас сразу несколько, — подобрался управляющий. — Французская, хорасанская и бухарские породы.
— Неплохо, — одобрил Макс. — И метисы конечно уже есть?
— Безусловно. Французские и бухарские. Начиная с третьего выводка. Хотели немного укрупнить-с грены.
— Правильное решение. Именно так и получаются породы, наиболее приспособленные к нашей местности. А гибнут особи всех пород, или какие-то выборочно?
— Все без разбора, что и странно. Все как один становятся жёлтыми и дряблыми, потом проступают чёрные пятна, и соответственно гибнут…
— Да-с, — вздохнул Макс. — Диагноз ясен. Вынужден вас огорчить. Ваши эскулапы тут действительно никак не помогут. Это так называемая пебрина, которая сейчас свирепствует во всех хозяйствах Европы. И какого-либо мало-мальски надёжного лекарства пока нет, увы…
— Как это печально, — поник Семён Аристархович. — Что ж, тогда нам остаётся только надеяться лишь на гений Пастера.
— Совершенно верно. В научных кругах поговаривают, что он уже нашёл какое-то действенное решение. Почему я собственно туда и командирован. Так что Семён Аристархович, рановато нам с вами пока огорчаться. Вот только дождусь следующего парохода на Марсель, а там глядишь, и лекарство уже найдётся.
— Ну, дай-то бог, — повеселел собеседник. — Тогда у меня к вам имеется следующее предложение…. А собственно, давайте вначале немного отобедаем…
Подошедший официант ловко расставил столовые приборы.
— И что у нас там сегодня, голубчик? — рассеяно поинтересовался Семён Аристархович, закладывая белоснежную салфетку под горло.
— Перепёлки тушёные в сметане с белыми грибами, — вытянулся официант. — На гарнир картофель отварной по-французски с зеленью.
— Превосходно, — одобрил управляющий. — Минут через тридцать принесите десерт… Дмитрий Михайлович, — доверительно наклонился. — Надеюсь, вы не откажетесь откушать фисташкового мороженого?
— С нашим превеликим удовольствием, — улыбнулся Макс.
Перепёлки оказались изумительными. Аккуратно отрезав очередной кусочек, Макс застыл с вилкой, невольно поймав себя на мысли, что в этом воплощении всё иначе. И дело даже не только в плохо прожаренных голубях и случайных гамбургерах старины Билли. Там чувствовал себя единственным полновластным хозяином. И лишь за секунду до исхода перед глазами пронеслась вся прожитая жизнь. А тут едва пришёл в сознание, ощутил полное слияние и гармонию. Как будто все эти двадцать восемь лет так и жил Дмитрием, а все случившееся сто лет вперёд словно странный сон или наваждение…
— Дмитрий Михайлович, что-то случилось? — встревожился Семён Аристархович.
— Нет-нет, простите. Просто задумался.
— Да-с, понимаю. Путь вам предстоит неблизкий. Три тысячи вёрст, почитай.
Макс сокрушённо вздохнул.
— Да, признаться, так далековато от отчего дома бывать пока не приходилось. Да и столь ответственное поручение министра само по себе тяготит. А тут ещё и это досадное происшествие с извозчиком совершенно спутало все мои планы. Целых две недели считай потеряно.