Провинциалы
Шрифт:
Тем временем люди, толпившиеся у входа, никак не могли понять, что случилось с Марьям. Наконец послышался голос старушки, которая скромно стояла в стороне: «Как вам не стыдно!». Она была одной из немногих, кто знал, что для армян означает имя Мехмеда Талаата и откуда на самом деле берется бесплатный хлеб в магазине «Энтей».
Люди тянулись к «Энтею» до самого полудня, и всем, кто протягивал Авагу Викторовичу талон,
Не понимали его ни работники магазина, ни друзья, ни семья. А когда они решили рассказать людям о том, что делает для них Аваг, мужчина рассердился и категорически запретил говорить об этом.
– Но ведь они клянут тебя на чем свет стоит! – возражала жена. – Письма в администрацию пишут! А знаешь, что сделал один подонок на прошлой неделе, когда узнал, что хлеб закончился? Швырнул свой талон Марьям в лицо! А ты все ходишь, молчишь. Столько денег истратил, а зачем?
– Мы людям помогаем, – сердито отрезал Аваг.
– А они тебе чем ответили? Только слухи про тебя распускают и желчью плюются, того гляди магазин подожгут или еще чего хуже… – Женщина развела руками. – Ну, раз так, хоть растолкуй им, что к чему. Они ведь тебя вором считают, говорят, что у нас вся семья такая. Мне на людях стыдно показаться. Не хочешь сам говорить, стесняешься, так позволь мне рассказать.
– Если каждый о своих добрых делах будет трепаться, одно хвастовство останется, – не сдавался Аваг.
– Упрямый ты, – качала она головой. – И упрямством своим навлечешь на нас всех беду.
Но мужчина был непреклонен.
Аваг всегда был странным человеком. Странным было даже его отчество, учитывая, что в его родном Горисе, где он провел детство и юность, имя «Виктор» носил только его отец, который был назван в честь фронтового товарища деда Авага.
В школьные годы Аваг не отличался прилежностью, впрочем, как и большинство мальчишек. Единственное, что отличало его от сверстников, была строгая набожность его семьи. Закончив школу, Аваг поступил в Ереванский строительный техникум,
После свадьбы супруги перебрались в небольшой поселок на севере страны. Аваг так и не сумел найти работу и потому решил заняться коммерцией. Сперва открыл маленький хлебный киоск, а спустя пять лет смог открыть свой первый продуктовый магазин, что позволило ему не просто обеспечить семью, но и задуматься о благотворительности. На мысль о талонах на хлеб Авага подтолкнула кончина его деда. Он решил, что это будет лучший способ почтить память человека, который всю жизнь говорил: «Не хлебом единым жив человек, а желанием им поделиться», что Аваг и делал на протяжении вот уже восьми лет.
Каждое воскресенье он распахивал двери «Энтея» для всех нуждающихся и тех, кто просто хотел поживиться на его доброте. Аваг знал, что далеко не все, кто приходит к нему по средам за талонами, нуждаются в помощи. Что приходят к нему и пьянчуги, и бездельники, и люди совсем не стесненные в средствах, движимые инстинктом наживы. Что многие из них говорят ужасные вещи о нем и о его семье. Но всем им Аваг Викторович давал хлеб, стараясь никого не судить. Он лишь повторял про себя: «Не хлебом единым жив человек, а желанием им поделиться» и оглядывался на портрет старика, что висел у него за спиной.
Враги народа
Анатолий Павлович Плеханов, один из бесчисленных государственных чиновников, выходя как-то вечером из ведомства, вдруг увидел лежащий на земле флаг. На атласной ткани триколора виднелись следы грязных ботинок. Мужчина обернулся и понял, что флаг был сорван с флагштока у входа. От увиденного ему сделалось дурно, и он поспешил поднять флаг с земли. Анатолий Павлович, как истинный патриот, негодовал и даже пришел в ярость.
«Что за святотатство, – думал он про себя, – сорвать и растоптать нашу гордость! Флаг, за который проливалась кровь наших предков! Только совершенно беспринципный моральный урод способен совершить столь отвратительный поступок. Готов поспорить, это все малолетние вандалы, которым промыли мозги фильмами и музыкой. Все это происки наших врагов».
Конец ознакомительного фрагмента.