Провидица
Шрифт:
— Ты насмехаешься надо мной, возлюбленный господин, — сказала она жалобно, — а ведь она благородная лаисса, и нравится тебе, я же вижу. Кто я перед этой девушкой? Девка без роду и племени? Если ты пожелаешь, ты можешь жениться на ней и отправить меня обратно к отцу. А я даже не смогу уже думать о муже и детях, потому что стану для всех шлюхой сайера. Меня и так за глаза только так и кличут, думаешь, не знаю?
— Хватит! — неожиданно зло гаркнул Корвель. — Ты нашептывала мне забрать к себе лаиссу Альвран, теперь что? Я должен вернуть ее обратно, потому что моя возлюбленная вдруг поняла, что лаисса — женщина и будет жить с нами под одной крышей? Или я должен бросить
Женщина вернулась к столу, села на стул и закрыла лицо руками. Сайер негромко выругался и сел напротив, махом осушая свой кубок. Он был равнодушен к слезам, но терялся, когда плакала близкая ему женщина. Еще будучи ребенком, если матушка плакала, маленький Гален стоял рядом, вцепившись в подол ее платья и не знал, что сделать, чтобы успокоить ее. Наконец, не выдержав, Корвель воскликнул:
— Что ты хочешь от меня?!
— Не заставляй меня ревновать, — попросила Рагна, вытирая слезы. — Ты же знаешь, как меня пугают все эти благородные дамы рядом с тобой, мой возлюбленный господин. Но если ты уже меньше любишь свою фею, то лучше отпусти меня сразу, я не хочу умирать понемногу каждый день, глядя, как ты отдаляешься от меня.
— Ну что за глупость? — вздохнул сайер и поманил к себе наложницу. — Моя любовь к тебе сильна все так же. Лаисса Альвран милая девушка, с ней приятно вести беседу…
— А я необразованная, — снова всхлипнула Рагна.
— Ты красива, умна и дорога мне, душа моя, — ласс улыбнулся и стер слезы с лица любовницы. — Хватит плакать, лучше покажи, что и моя фея любит меня все так же жарко.
— Больше жизни, — воскликнула женщина и поймала губы своего высокородного любовника…
Утро Катиль началось с настойчивого стука в дверь. Блаженно потянувшись, девушка позволила войти служанке, которая принесла ее платья, доставленные от портного, и передала повеление ласса Корвеля вставать и готовиться в дорогу. После принесли горячей воды, и лаисса Альвран привела себя в порядок. Отказавшись от помощи служанки, Кати обслужила себя самостоятельно, как привыкла делать еще в отчем доме.
Навязанная ей отцом изоляция, сказалась на характере и привычках девушки. Она привыкла к одиночеству, и даже тяготилась, если ей пытались навязать свое общество братья или отец. За долгое время только общение с похитителем неожиданно принесло удовольствие. Возможно, причиной тому было новое лицо в замкнутой жизни лаиссы Альвран. К своей родне она привыкла, да и новостей от них она узнавала мало, потому предпочитала общество книг живому общению.
Уже собравшись, девушка попросила подать ей завтрак в покои. Насытившись наедине с собой, Катиль покинула покои, велев собрать ее вещи. С лассом Корвелем она встретилась уже во дворе, где садились на коней помятые воины. Кого-то еще не покинул хмель, и они приветливо помахали лаиссе. Катиль кивнула в ответ.
— Доброго утра и милости Святых, — поздоровалась она с сайером.
Он бросил на нее хмурый взгляд.
— И вам милости, лаисса Альвран, — ответил он, тут же отходя от девушки.
Катиль удивленно проследила взглядом за мужчиной. Пожав плечами, девушка огляделась, отыскивая свою лошадь. Но нашла лишь вторую повозку, оборудованную сиденьями. Лаисса снова подошла к сайеру.
— Ласс Корвель, — позвала она, — я могла бы ехать верхом?
— Чем вас не устраивает повозка? — грубовато спросил мужчина.
— Если мне не запрещено менять способ передвижения, то я бы просила вас позволить мне часть пути проделать верхом, часть в повозке, — ответила девушка.
— Вы
Ответом ему стал заинтересованный взгляд девушки. Катиль ждала пояснений столь резкой перемены в поведении мужчины. Корвель отвернулся и некоторое время смотрел на воинов, проверяющих снаряжение. Незримое присутствие лаиссы Альвран за его плечом не исчезало, и сайер вновь к ней обернулся.
— Чем вас не устраивает повозка? — уже спокойней спросил он.
— Я всего лишь хочу иметь возможность сменить повозку на лошадь, когда устану от тряски по разбитым дорогам, — ответила девушка. — Или же, устав от скачки, пересесть в повозку.
— Несколько сменных лошадей всегда идут с отрядом, — ответил на это ласс. — Если устанете от тряски, вы сможете пересесть. Это все ваши просьбы?
Лаисса склонила голову в знак благодарности и отошла от сайера. Он некоторое время следил за девушкой, самостоятельно поднимавшейся в повозку по раскладной лесенке. Чувство непонятного сожаления кольнуло мужчину, но он отмахнулся от него, как назойливой мухи. Он собирался держать оба обещания: заботиться о лаиссе Альвран, но не подпускать ее слишком близко, чтобы не заставлять Рагну ревновать.
Наложница вышла, когда уже воины были в седлах. Женщина куталась в меховую накидку. На щеках Рагны играл здоровый румянец, глаза светились радостью и предвкушением, она давно мечтала попасть в столицу. Наложница улыбнулась сайеру. Он подошел к ней, чтобы помочь сесть в повозку. Знакомый запах травяного настоя, которым Рагна ополаскивала волосы, коснулся обоняния мужчины. Он с нежностью провел загрубевшими пальцами по щеке Рагны, заглянул в ее сияющие глаза и прижал к губам ее ладонь. Женщина села в повозку, и взгляд сайера упал на лаиссу Альвран, как всегда немного бледную, хрупкую и равнодушную ко всему происходящему. В этот момент даже не верилось, что тщедушный воробей может звонко смеяться и шутить. Контраст между женщинами неприятно кольнул ласса Корвеля, вызывая очередную волну раздражения.
Он отошел от повозки, давая возможность двум служанкам присоединиться к наложнице и лаиссе. Корвель забрался в седло, скомандовал:
— Вперед, — и отряд продолжил свой путь в столицу.
Их дорога лежала в горы. На объезд уже не осталось времени, да и проходила объездная дорога через Удел Гудваль, и Корвель предпочел добраться без стычек и столкновений со своим вечным недругом. Горы же принадлежали лассу Корвелю, и граница между его Уделом и Уделом короля начиналась вскоре после спуска. На королевской земле неприятностей не предвиделось, только сами горы могли преподнести сюрпризы, но это уже были мелочи.
Дагейд остался за спиной, под копытами лошадей вновь была раскисшая дорога. Унылый пейзаж и тяжелое небо над головой делали дурное настроение ласса Корвеля и вовсе отвратительным. Его мысли ненадолго вернулись к повозке, в которой ехали женщины. Вновь вспомнилась разница между дочерью егеря и благородной лаиссой. Цветущая и жизнерадостная Рагна во всем превосходила блеклую и безразличную Катиль. Ласс потер переносицу, пытаясь понять, что его не отпускает в таком явном противоречии между женщинами, одна из которых должна быть привычна, если не к роскоши, то к тому, что ее малейшее желание исполнялось, к наличию служанок и всеобщему почтению и вторая, получившая все это, благодаря вниманию своего господина. Но лаисса упорно желает быть самостоятельной, отказываясь от любого намека на роскошь, предпочитая практичность и удобство. А Рагна берет в полной мере то, что дает ей ее новое положение.