Провидица
Шрифт:
– Но ведь они живые? – спросил голос в дальнем конце стола. – Песчанки живые?
Сэм сердито посмотрела на Ричарда, взглядом приказывая мужу сменить тему, но он отвернулся, почти открыто обменялся ухмылкой с Андреасом, потом снова посмотрел на блондинку:
– Ну да, конечно. И когда песчанки начинают крутиться, это выглядит очень эротично, если вам нравятся такие вещи.
– Я думаю, это отвратительно, – заявила Шейла Ролингс.
– Держу пари, ваши пациенты рассказывают вам вещи и похуже, правда,
О’Коннелл улыбнулся, поймав взгляд Сэм; дал знать, что понял ее, покрутил бокал в руках.
– Это правда. Конечно, так оно и есть. – Он подмигнул Сэм. – Мы ведь именно поэтому и кладем пациентов на кушетки, чтобы они не видели наших лиц, когда рассказывают всякие такие вещи.
– А кто это проделывает подобное с песчанками? – спросила жена Арчи, широко распахнув глаза и хлопая веками, как голодные птицы клювами.
– Геи в Америке, – пояснил Ричард.
Зазвонил телефон.
Ричард вскочил, подошел к своему столу, снял трубку. На несколько мгновений воцарилось молчание – все смотрели на него.
– Гарри, великолепно! – громко сказал он. – Отлично, дорогой, это перспективный вариант. Нет, я не успел… пришлось уйти пораньше… ага… Слушай, ну это просто панацея. Продай опцион, если покупатель хочет получить ценные бумаги с десятипроцентной премией для АДР. А что насчет «Сони»?
– Ричард! – громко окликнула его Сэм. – Может, перезвонишь ему потом?
Муж прикрыл ладонью микрофон и поднял палец.
Бамфорд О’Коннелл откинул назад упавшие на лоб волосы и, обращаясь к Сэм, процитировал Библию:
– «Нечестивым нет мира».
– Ты говоришь, пятьдесят пять с половиной? А валютный курс? – Ричард постучал по клавиатуре калькулятора, потом посмотрел на Андреаса. – Ага, хорошо, давай. Купи мне сто пятьдесят тысяч акций. Ладно, пока. Поговорим завтра. Пока.
Он повесил трубку, включил компьютер и ввел в поисковик какой-то запрос.
Сэм свирепо смотрела на него.
– Ричард, а почем сейчас акции «Ай-би-эм»? – спросил Питер Ролингс.
– Секунду. – Он еще постучал по клавишам. – Черт, Нью-Йорк, похоже, слетел с катушек.
Арчи встревоженно оглянулся, потом снова посмотрел на Сэм, ему явно не терпелось пойти и проверить самому, но он передумал. Один только Андреас не выказывал ни малейшей озабоченности – сидел, глядя перед собой, прихлебывал вино и улыбался довольной холодной улыбкой. Может быть, швейцарские банкиры все всегда знают заранее? И считают британских финансистов своими марионетками?
– Спрос – сто двадцать четыре и пять восьмых! Предложение – сто двадцать четыре и семь восьмых! – выкрикнул Ричард и выжидающе посмотрел на Андреаса. Тот едва заметно одобрительно кивнул ему.
Сэм встала из-за стола,
– Выключи его, – прошептала она. – Немедленно.
– Я хочу понять, продадим ли мы акции.
– Меня это не волнует. Я хочу, чтобы ты выключил комп. Сейчас же.
Она вернулась за стол, расточая улыбки, и принялась убирать тарелки после десерта.
– Принеси сыр, Ричард, – попросила она, направляясь на кухню.
Там она поставила стопку тарелок возле мойки. Включила кофеварку.
– Буйабес был высший класс, – сказал Ричард, тоже появившись на кухне. – Просто пальчики оближешь.
– Он был ужасен. И оленина – просто катастрофа. Слушай, а почему этот твой Андреас не снял перчатку?
– Он никогда ее не снимает. А что?
– Жутковато выглядит.
– Ничего страшного. Я думаю, последствия какой-нибудь аварии. Шрам или еще что-нибудь в этом роде. – Ричард положил руки ей на плечи. – Ты слишком взволнована, Багз. Расслабься.
Сэм стряхнула с себя его руки и повернулась к мужу:
– Ты напился.
– Я в норме.
– Ведешь себя просто ужасно. Всех смущаешь. Нам пришлось выслушивать твою болтовню про песчанок вверх задницами и про то, что Екатерина Великая умерла, трахаясь с жеребцом, а потом ты вообще ушел из-за стола и занялся работой.
– А ты весь вечер сидишь как манекен. Ни с кем не разговариваешь. Притулилась в уголке и смотришь перед собой. Ты что, неважно себя чувствуешь?
– Я отлично себя чувствую.
– А выглядишь ужасно. Весь вечер бледная, как простыня. Тебе нужно показаться врачу.
– Я тебе говорила, меня напугала эта авиакатастрофа.
– Да брось ты, Багз, какой из тебя, на хрен, оракул.
Сэм смерила его гневным взглядом. Вот так. Они с мужем два совершенно чужих человека. Она больше не могла говорить с Ричардом ни о чем важном – с таким же успехом можно обсуждать это с первым встречным в автобусе. Сэм развернулась и пошла назад в комнату. Ричард вернулся на свое место, и блондинка тут же вцепилась в него.
– А вы когда-нибудь пробовали с песчанкой? – спросила она.
Он закурил, звучно затянулся.
– Нет. Сэм не увлекается эксцентричным сексом. – Ричард увидел лицо жены и поспешно отвернулся. – Вообще-то, она слишком занята в последнее время – смотрит сны.
– Наверное, очень эротические?
– Нет… все больше про авиакатастрофы. Считает, что ей приснилось сегодняшнее падение самолета в Болгарии.
Сэм снова поймала взгляд Андреаса, увидела его холодную и, как ей показалось, понимающую улыбку.
– А я думаю, что на самом деле ей приснился мой пенис. Слушай, Бамфорд! – прокричал Ричард через весь стол. – Фрейд, кажется, считал, что самолет – это здоровенный член, да?