Провидица и дракон
Шрифт:
– Вашей сестре не стоит знать, что я последняя, кого бы вы выбрали себе в любовницы.
Я надеялась услышать незамедлительное согласие. Но вместо этого поймала на себе задумчивый взгляд. Отвернуться, что-то сказать, оказалось сложно. Герцог будто гипнотизировал, на секунду даже показалось, что зрачок вытянулся в вертикальную линию, а золотые искры полностью затопили радужку. Но это явно уже моя фантазия разыгралась на почве видения и игры света.
– Никому в доме не стоит знать о вашем даре, разумеется.
Оцепенение спало, когда он отвернулся, и я расслабилась, откинулась на спинку дивана.
Из-за дара мне лучше, вообще, не быть ничьей любовницей
– Тем более, когда Радзиевский так близко.
– Князь Радзиевский?
– заинтересовался моим бормотанием герцог.
– Какое вы имеете отношение к этому контрабандисту? Так называемому “красному волку”.
– О, вы знаете?
Мне захотелось треснуть себя по лбу. Конечно, советник короля многое знает. Но все же стоило убедиться, что он в курсе всех моих проблем. Знает настоящую причину почему я сбежала из родной Сантринии, оставив позади титул княжны Соленской, сбережения и немалое имущество.
– Он под особым контролем... Но какое отношение к нему имеет княжна Соленская?
Герцог вдруг поднялся и направился к столу, из ящика, что запирался на ключ, достал папку.
Я не спешила отвечать, невольно залюбовавшись движениями герцога. Он оперся о стол, чуть присев на полированное дерево. Снова водрузил очки на переносицу, принимаясь внимательно изучать какой-то документ. Он задумчиво потирал висок, пока взгляд быстро пробегал по строчкам.
– Ну, конечно.
Лицо мужчины вдруг преобразилось. Серьезная задумчивость сменилась неподдельной радостью.
– Ваш жених...
– Граф Марлок никогда не был моим женихом, он одержимый мной и моим даром идиот!
– И двоюродный брат князя Радзиевского. Почему вы сразу не сказали?
– А вы меня не стали слушать.
– Я-то думал он здесь совсем по другой причине. Теперь есть вероятность, что он занят вашими поисками. Как же я сразу не связал эти дела...
Свернув папку в трубку, герцог похлопал ею по бедру, взгляд, устремленный в пустоту, говорил о глубокой задумчивости.
– Хорошо, теперь я вас слушаю, княжна Соленская.
Отвернулась. Рассказывать этому мужчине свою историю глядя в глаза я точно не готова. Но без этого не обойтись.
– Все началось, когда мне исполнилось восемнадцать, - мечтательно начала. Окунаться в то прошлое было прекрасно. Тогда жизнь была простой и понятной. Еще был жив отец, и мать не потеряла рассудок.
– Так, если история настолько длинная, то лучше отложим ее на вечер, - резко перебил герцог.
Удивилась и повернулась к мужчине, продолжавшему стоять у стола, убедиться, что он не шутит и не издевается надо мной.
– Когда вам будет угодно, - ответила, не скрывая обиду. Все же чувствовалось, что отношение ко мне какое-то негативное, как и в первую нашу встречу. Но выбора у меня уже нет.
Глава 5.1 (19.10)
Не дожидаясь позволения, покинула кабинет. Широкие коридоры были пусты и это к лучшему. Слезы сами собой накатили. Или это все из-за воспоминаний, в которые я успела погрузиться или от пренебрежительного отношения герцога Коринского. Неважно, прошлое было разбужено, и мне требовалось уединение, чтобы дать ему снова осесть в глубинах сознания.
Какой же я была наивной когда-то. Вспоминала себя видя слово со стороны. Светловолосый ангел с мягкой улыбкой и добрым
Все началось, когда мне исполнилось восемнадцать... и я впервые влюбилась. Только вернулась из школы благородных девиц, мечтая об этом прекрасном чувстве. Как же это было волнительно. Неловкие касания, полные страсти взгляды, первый поцелуй, а за ним и первое настоящее возбуждение. Внизу живота творилось что-то невообразимое, - как же точно говорят в Алтарии, - бабочки. Они порхали как сумасшедшие, и я вместе с ними. Все бы было прекрасно и дальше, если бы возлюбленным не оказался обычный конюх, служивший в княжеском доме. Родители узнали вовремя - я собиралась бежать. Мальчишку выгнали, а меня заперли в покоях как в тюрьме, и в срочном порядке стали подыскивать мужа. Но было уже поздно - проснулся дар провидицы.
Жизнь резко изменилась. В обществе поползли слухи о даре юной княжны. Само собой, все кандидаты на мою руку разбежались как от прокаженной. Год я провела взаперти, не посещая балов и приемов даже тех, что проводились в нашем имении.
Заключение плохо на мне сказалось. Я теряла аппетит с каждым днем все сильнее, превращаясь лишь в блеклое подобие себя. Мать не выдержала, и тогда мне разрешили выходить из дома. Стоило почувствовать себя в центре мужского внимания, как дар стал проявлять себя снова. И чувствовать я себя стала значительно лучше. Танцы, заигрывания и сорванные украдкой поцелуи творили со мной чудеса. Несмотря на то что в роду встречались провидицы, знали о них не так много. И про оборотную сторону этой магии тоже. Возможно, я поняла бы еще тогда, что не смогу оставить свою магию без подпитки, иначе она сожрет меня изнутри, но случился военный конфликт Сантринии с Орнанской империей. Отец, как и все аристократы, был военнообязанным. Разногласия соседствующих стран разрешились через несколько месяцев, но князя Соленского ранили в грудь. Рана была вполне подвластна целителям. Но не яд на клинке орнанского война. Его успели привезти в родное имение. Я уже знала, что это лишь возможность попрощаться с ним, еще до того, как нам сообщили, что противоядие подобрать не получилось, но сказать никому не смогла.
Мать так и не справилась с горем. Тоска съела ее изнутри и свела с ума. Я, можно сказать, осталась сиротой, при живой матери. Хотя у меня оставался брат, пусть и старше всего на два года. Но мы оба были слишком молоды, чтобы позаботиться о себе...
– О, это тебя так мой братец довел?
Я не заметила, как вышла в сад. Под тенью от широкого белого зонта на плетеной тахте отдыхала Ариана. На маленьком столике чаша с фруктами. В руках у сестры герцога не было ни книги, ни вышивки, чтобы развлечь себя как принято у благородных леди. Она ела большое зеленое яблоко с румяным боком. Когда откусила его снова на весь сад раздался смачный хруст, тогда я пришла в себя, возвращаясь из тумана серых воспоминаний в реальность.
– Нет, - ответила, когда до меня, наконец, дошел смысл ее вопроса.
Ответ был быстрый, и оттого неубедительный. Я и сама не была уверена в том, что так меня расстроили одни лишь воспоминания. Но и на герцога обижаться я не имела прав. Тем более говорить об этом кому-то.
– Просто вспомнила кое-что.
– Ясно.
Сестра герцога лежала особо не заботясь о внешнем виде. Согнув ноги в коленях и закинув одну на другую, покачивала туфлей, грозившей свалиться на землю, подол задрался, и мне прекрасно были видны штаны, в которых девушка была с утра и так и не сняла.