Провидение и гитара
Шрифт:
— Есть у вас дети? — спросила Эльвира.
— Нет, но я могу ожидать…
— Дети многое меняют, — сказала Эльвира, вздохнув.
Вдруг послышался аккорд гитары, затем другой, третий — и раздался голос Леона. Обе женщины умолкли. Жена художника
«Леон в ударе. Он попал в точку, — подумала про себя Эльвира. — Но как он смог угадать ее настроение? »
На самом деле это оказалось довольно просто. Леон спросил художника, не припомнит ли он какой-нибудь песни, которая была бы связана со счастливым временем его ухаживания за той, которая стала ему женой, с их объяснением в любви, и узнал то, что ему было нужно. Дав еще некоторое время женщинам наговориться, он вдруг запел простенькую, но поэтическую песенку о любви.
— Вы меня простите, сударыня, — сказала жена художника, — но ваш муж великолепно поет.
— Он поет не без чувства, — ответила Эльвира тоном строгого критика, хотя сама почувствовала себя несколько взволнованной. — Он по призванию драматический артист, а не певец и не музыкант.
— Как жизнь печальна! — грустно промолвила жена художника. —
— Я этого до сих пор не находила, — возразила Эльвира. — Я думаю, что хорошие стороны жизни долго сохраняются, а со временем даже усиливаются.
— Послушайте! Скажите мне, что вы посоветуете сделать?
— Отвечу вам по совести. Я бы предоставила мужу делать то, что он желает. Ведь нет сомнения, что художник вас любит, а будет ли любить вас конторщик, это еще неизвестно. И знаете, если он станет отцом ваших детей, то что для вас может быть лучше, чем иначе вы его удержите при себе?
— Правда, он отличный человек, — сказала жена.
Пение и веселая, ставшая дружеской, беседа продолжались до утра, а когда взошло солнце, все простились у крыльца с самыми искренними и сердечными пожеланиями взаимного благополучия. Печи Кастель-ле-Гаши уже дымились, и дым уносился на восток. Церковные часы прогудели шесть раз.
— Моя гитара — мой добрый дух! — воскликнул Леон, когда они направились кратчайшим путем в ближайшую гостиницу. — Она пробудила жизнь в комиссаре полиции, взбодрила одного английского туриста и примирила мужа с женой!
Стаббс же пошел своей дорогой и предался свойственным ему размышлениям.
«Все они сумасшедшие, — думал он, — положительно сумасшедшие, но удивительно занимательные и приличные люди».