Провидец
Шрифт:
– Он все равно сделает по-своему.
– Независимо от того, что я его предупрежу?
– Независимо от того, что вы его предупредите, Лью.
Я покачал головой.
– Будущее не настолько неизменно, как вы думаете. У нас ведь есть предсказания о событиях, которые еще придут. Я поговорю с Куинном по поводу кувейтской церемонии.
– Пожалуйста, не надо.
– Почему? – спросил я резко. – Потому что вам нужно, чтобы будущее шло только правильным путем?
Похоже, это ранило его. Он мягко сказал:
– Потому, что я знаю, что будущее всегда идет правильным
– Интересы Куинна – мои интересы. Если вы ВИДЕЛИ, что он делает что-то, наносящее урон этим интересам, как я могу сидеть сложа руки и позволять ему продолжать это делать.
– Но ведь выбора нет.
– Я пока этого не знаю.
Карваджал вздохнул.
– Если вы подымите шум по поводу участия мэра в кувейтской церемонии, сказал он твердо, – то вы в последний раз имели доступ к тому, что я ВИЖУ.
– Это угроза?
– Утверждение факта.
– Утверждение, направленное на подтверждение вашего профессионального самоудовлетворения. Вы знаете, что мне нужна ваша помощь, поэтому вы закрываете мне рот вашей угрозой. В этом случае, конечно, церемония пойдет тем путем, который вы ВИДЕЛИ. Но какая польза от того, что вы мне раскрываете события, если я не могу предпринять действия по их поводу.
Почему вы не рискнете предоставить мне свободу действий? Вы настолько не уверены в силе своих видений, что вынуждены держать меня в узде, чтобы события гарантированно пошли нужным путем?
– Очень хорошо, – мягко и беззлобно сказал Карваджал. – У вас есть свобода действий. Делайте, как хотите. Посмотрим, что произойдет.
– А если я поговорю с Куинном, будет ли это значить разрыв наших с вами отношений?
– Посмотрим, что произойдет, – сказал он.
Он меня поймал. Он опять переиграл меня. Как я мог решиться рискнуть потерять доступ к его видениям, как мог я предвидеть, какой будет его реакция на мои действия? Я должен был позволить Куинну оттолкнуть от себя евреев в следующем месяце и надеялся восстановить урон позже, пока не найду способа обойти требование молчания, которое Карваджал предъявлял мне. Может быть, мне стоит обсудить это с Ломброзо?
– В какой степени он разочарует евреев? – спросил я.
– В достаточной для того, чтобы потерять много голосов. Он ведь собирается баллотироваться на переизбрание в две тысяча первом году?
– Если его не выберут президентом в следующем году.
– Его не выберут, – сказал Карваджал, – и мы оба знаем это. Он не будет даже участвовать в выборах. Но ему нужно переизбрание в мэры в две тысяча первом году, если он хочет попытаться попасть в Белый Дом через три года.
– Точно.
– Поэтому он не должен отталкивать от себя еврейских избирателей Нью-Йорка. Это все, что я могу вам сказать.
Я про себя отметил, что стоит посоветовать Куинну начать восстанавливать связи с евреями города – посетить несколько кошерных деликатесных лавок, заглянуть в несколько синагог в пятницу вечером.
– Вы рассердились на меня за мои слова? – спросил я.
– Я никогда не сержусь, – сказал Карваджал.
– Но вас это обидело. Вы выглядели обиженным,
– Похоже, да. Потому что это говорит о том, как мало вы меня понимаете.
Как будто вы действительно думаете, что я вынужден под влиянием какого-то невротического состояния выполнять свои видения. Как будто вы думаете, что я использую психологический шантаж, чтобы удержать вас от изменения предначертаний. Нет, Лью. Предначертанное не может быть изменено. И до тех пор, пока вы не поймете и не примете этого, между нами не может быть истинного духовного родства и, соответственно, общих видений. То, что вы сказали, опечалило меня, так как я увидел, насколько вы от меня далеки. Но нет, нет, я не сержусь на вас. Вам нравится филей?
– Потрясающий, – сказал я. И он улыбнулся.
Мы закончили еду в молчании и вышли, не дожидаясь счета. Я думаю, клуб пришлет ему чек. Стол, должно быть, обошелся далеко за сто пятьдесят долларов.
На улице во время прощания Карваджал сказал:
– Когда-нибудь, когда вы начнете сами ВИДЕТЬ, вы поймете, почему Куинн должен сказать то, что он собирается сказать на посвящении кувейтского банка.
– Когда я сам буду ВИДЕТЬ?
– Вы будете.
– Но у меня нет дара.
– У всех есть дар, – сказал он. – Только очень немногие знают, как им пользоваться. – Он пожал мне руку и скрылся в толпе на Уолл-стрит.
20
Я не бросился сразу звонить Куинну, но был близок к этому. Как только Карваджал скрылся из виду, я задумался, почему я медлю. Видения Карваджала были наглядно точны; он дал мне информацию, важную для карьеры Куинна, моя ответственность перед Куинном превосходила все мои другие обязанности.
Кроме того, концепция Карваджала о неизбежной неизменяемости будущего все еще казалась мне абсурдной. Все, что еще не случилось, может быть изменено. Я мог бы изменить его, и я изменю его ради Куинна.
Но я не позвонил.
Карваджал попросил меня – приказал мне, угрожая, предупредил меня – не вмешиваться в эту сферу. Если у Куинна сорвется выступление в кувейтском банке, Карваджал будет знать почему. И это положит конец моим хрупким, сложным отношениям с этим странным могущественным человечком. Но отказался бы Куинн от выступления на Кувейтской презентации, даже если бы я вмешался? По Карваджалу, это было невозможно. С другой стороны, возможно, Карваджал вел двойную игру и предвидел, что Куинн не выступал на Кувейтской церемонии. В этом случае по сценарию я должен был быть агентом изменения, тем, кто помешал Куинну выполнить свои обязанности, и тогда Карваджал будет считать, что именно из-за меня все идет непредначертанным путем. Это звучало не совсем правдоподобно, но я должен был принимать в расчет и такую возможность. Я терялся в массе тупиковых вариантов. Мое чувство стохастичности подводило меня. Я больше не знал, чему верить в будущем, даже в настоящем, и я перестал быть уверенным в самом прошлом. Я думаю, что обед с Карваджалом положил начало срыванию с меня покровов того, что я считал здравомыслием.