Провидец
Шрифт:
— Может, договоримся по-свойски? — предпринял героическую попытку барон, едва мы переступили порог гостиной. — Как старые добрые соседи. Знавал я твоего батюшку…
— Барон, — перебил я, направляясь к окну. — Оставьте. Вопрос репараций я не буду обсуждать без своего стряпчего.
— Ну… как знаешь, — обиделся Долинский. — Коньячку?
— Спасибо, нет.
Я вновь перешёл на «вы» с этим типом, чтобы отсечь панибратство.
Гостиная у барона выглядела так, словно интерьер не меняли с позапрошлого века. Лакированный дубовый сервант, старинные часы с ходиками, софа на львиных лапах, персидский
Гурт терпеливо дожидался меня у входа в гостиную, Вжух бродил по углам, всё обнюхивал и возмущённо фыркал. Не нравился ему запашок в имении Долинских.
Получив отказ уладить всё «полюбовно», барон оставил меня в гостиной, сославшись на «важные дела». Пока этот тип отсутствовал, слуги даже не угостили меня чаем, хотя некие личности то и дело отирались в коридоре.
Солнце уже выбралось из-за кромки леса.
Я услышал через открытое окно звуки телевизора.
— Виктор, что ты делаешь?
— Налил себе немного крови, а что?
— Но это наша последняя кровь!
— Ой, всё. Не начинай, дорогая…
Хмыкнув, я сел в кресло и погрузился в глубокую медитацию. Вряд ли мне кто-то сможет навредить — Вжух и Гурт на страже. Зато отключусь от потока бреда, льющегося с экрана ТВ…
В моём мире телевизоров не было.
И, честно говоря, я не жалею.
Миллиарды людей сидят, залипнув в экран. Они полностью оторваны от реальности. В новостях нет ни грамма правды, фильмы и сериалы — плод работы команды специалистов. Познавательные передачи? Там нет ничего, что я не смог бы постичь через личный опыт или занятия с наставниками. Шоу в реальном времени? Апофеоз бреда. С той же целью правители моего мира устраивали на центральных площадях своих городов шествия, карнавалы, театрализованные представления. Народ сыт и доволен жизнью? Чтобы он не задумывался над бытием, надо дать ему зрелища. И тогда не возникнут вопросы о росте налогов, новых сомнительных законах и бессмысленной, на первый взгляд, войне с соседним королевством.
Через час в имение прибыли стряпчие.
Мой и Долинского.
Барону пришлось выключить телек и присоединиться к нашей славной компании.
— Итак, мы согласовали ключевые вопросы по заключению мира, — заговорил Бенедиктов, перебирая бумаги, извлечённые из портфеля. — И пришли к тому, что документ будет подписан в ближайшее время.
— Не возражаю, — обречённо вздохнул барон.
— Поскольку мы являемся пострадавшей стороной, — продолжил Бенедиктов, игнорируя попытки своего коллеги возразить, — то претендуем не только на репарации… но и другие повинности. Так, вы должны, господин барон, вывезти из родовой усадьбы Володкевичей трупы своих гвардейцев и организовать им достойные похороны. Сделать это надлежит в течение сегодняшнего дня.
— Ну… хорошо, — согласился Долинский.
— Кроме того, — продолжил мой настырный юрист. — На ваши плечи ложится уборка помещений. То есть, вызов частной бригады уборщиков и оплата их услуг. Опять же — в течение дня. Плюс замена выломанной оконной рамы. Если мой клиент всё это время будет проживать в городе, то оплата гостиничных расходов компенсируется вашим Родом.
— Но вы первыми напали на людей барона! — попытался возразить стряпчий Долинского. Это был упитанный персонаж с гладко выбритыми
— Они пришли на мою землю, — возразил я. — Проводили незаконные измерения. Вели себя вызывающе.
— Поддерживаю, — перехватил инициативу Бенедиктов. — Я изучил территориальные претензии вашего Рода к нашему, господин барон. Они безосновательны. Вот.
Бенедиктов передал вражескому стряпчему небольшую серую папку.
И дал несколько минут на изучение.
— Если резюмировать, то в документах обозначены границы участков до земельной реформы 1879 года. Эти границы совпадают с нынешними при пересчёте на устаревшую систему измерений. Соответствующее заключение экспертов прилагается. А это значит…
— … что вы находились на моей земле незаконно, — подхватил я, с улыбкой наблюдая за выражением лица Долинского.
Барон переглянулся со своим юристом.
Мужик в круглых очках вздохнул.
— Вопрос снят, — пробурчал Долинский.
— Хорошо, с этим разобрались, — Бенедиктов переложил пару бумажек. — Теперь по репарациям. Думаю, нас устроит стандарт. Половина ваших земель, барон, право на часть усадьбы и две трети официально зарегистрированных активов.
— Да вы меня по миру пустите! — не выдержал Долинский.
— Об этом надо было раньше думать, — давлю взглядом рыхлого слизняка. — Я не собирался с вами воевать.
— Условия стандартные, — голос Бенедиктова оставался скучным и ровным. — И мы в своём праве.
— Пётр Ильич, — Долинский посмотрел на своего юриста. — Мы ничего не можем сделать?
В ответ — унылый вздох.
— Вы можете не принимать наши условия, — пожал плечами Бенедиктов.
— И что тогда? — вскинулся любитель сериалов.
— Спросите у своего представителя, — хмыкнул Бенедиктов.
Пауза.
Долинский ждал ответа.
— Они могут обратиться в администрацию Дома Рыси, — тусклым голосом сообщил Пётр Ильич. — И тогда нас обяжут всё выплатить через суд. Либо…
— Что? — нервно перебил барон. — Не тяни, Петя.
— Война продолжится, — Пётр Ильич сглотнул. — И Володкевичи заберут ВСЁ.
Повисла гробовая тишина.
— Что с компенсацией? — Долинский перевёл взгляд на меня и Бенедиктова. — Мы можем выкупить вторую половину усадьбы?
Стряпчий посмотрел на меня.
— Конечно, — ухмыляюсь в ответ. — Деньги меня интересуют больше, чем эта развалюха.
Откровенно говоря, для аристократа родовое гнездо — это не развалюха. Тут включается в игру вопрос статуса, престижа. Ты можешь быть хоть герцогом, хоть князем, но если утрачены родовые земли или усадьба, стоящая на них… на тебя смотрят, как на пустое место. По странному стечению обстоятельств, Долинский тоже не состоит в клане, а потому не имеет права на защиту сюзерена. Вольными аристо Дом Рыси не интересуется. А таких, между прочим, хватает. После окончательного объединения России под властью Москвы во всех административных центрах появились представительства Медведей. И некоторые граждане из благородного сословия предпочли служить императору, формально не вступая ни в один из Великих Домов. Я не успел навести справки о своём укуренном соседе, но подозреваю, что он не одно десятилетие протирал штаны в каком-нибудь министерстве или ведомстве.