Провидец. Город мертвецов
Шрифт:
Один за другим оборванцы продолжали наполнять «клоповник».
Они проходили поодиночке мимо буфетчика, униженно кланялись, глядя в его бесстрастное, холодное лицо.
Затем шли разговоры, где бы добыть на еду, на водку.
— Петька, давай перекатим твою поддевку, может, бумажку дадут! — предлагал босой, в одной рубахе, оборванец своему соседу в кафтане.
— Отцепись! Вылицевали уж меня, нечего сказать… — протестует
— Сейчас водочки бы, Петя… Стюденю потом на пятак… А стюдень хороший, свежий… С хрящом, знаешь…
— Ну тебя!..
— И хренку дадут… Хорошо…
— Убирайся… Ни за что… К крестной в воскресенье пойду… Она жалованье получит…
— Да мы найдем что надеть-то… А сейчас, понимаешь, стюдню. По баночке, и стюдню…
— Петька, а ты не ломайся, это не по-божески… — вмешался третий оборванец.
— Стюдень-то свежий оченно...
А Репейников сидел в углу и связывал веревкой развалившийся опорок, подобрав под себя босую ногу…
Он был погружен в свое занятие и не обращал внимания на окружающее. "Ишь ты, проклятый, как его угораздило лопнуть-то…", - думал он.
Репейников связал опорок и посмотрел на него.
– Ладно, потерпит, — решил он.
«А у Нюрочки тогда были розовые ботинки… Каблучок с выемкой… Тоже розовый…» — вдруг пришло ему на ум. Он зажмурил глаза…
«В каких же она ботинках венчалась? Должно быть, в белых… Всегда в белых венчаются. Должно быть…»
Вспомнил он, как его не пустили в церковь, как он пошел в трактир, как напился до беспамятства, неделю без просыпу пил, как его выгнали со службы за пьянство и как он, спустив с себя приличное платье, стал завсегдатаем погребка… Вот уж с лишком полгода, как он день сидит в нем, а на ночь выходит на угол улицы и протягивает руку за пятаком на ночлег, если не получает его от загулявшего в погребке гостя или если товарищи по «клоповнику» не раздобудутся деньгами.
Старые товарищи раза три одевали его с ног до головы, но он возвращался в погребок, пропивал все и оставался, по местному выражению, «в сменке до седьмого колена», то есть в опорках и рваной рубахе…
Пьяный, он всегда ругался и кричал, а трезвый ни с кем не говорил ни слова, а только и думал, как бы добыть водки, чтоб напиться и ругаться.
– Вчера бы гривенник дали, а теперь и пятака не дадут! — посмотрел он опять на опорки.
Он осмотрелся вокруг и мутный взор его зацепился за старого своего знакомца - лоточника Ваньку, которого
– Эй, Ванька, опохмели уважаемого человека по старой дружбе! — крикнул он хриплым голосом Косому.
– Садись, подам, - ответил Косой.
– Сегодня я добрый.
Репейников, хромая, подошел и взял стакан.
– И стюдень то, как хорош, ай! — причмокивал оборванец, тыча грязной рукой в жидкую, бурую массу, - Ну, как сам? Как живёшь, кого видишь?
– Давеча, Анастасию Александровну видал. Помнишь такую, болезный?
– Как же не помнить такую красоту?
– ответил Репейников, поливая на два перста.
– Всё хлопочет, красавица, средство от Петроградского недуга ищет в академии своей.
– Вишь, сколько от человека пользы, - сказал оборванец, поднимая стакан.
– Не то что мы. Давай, вздрогнем...
– Да-а, - протянул Косой, хватая маринованный огурчик.
– Уважаемый она человек. Её сам статский советник под крыло взял. Слышишь? Как же его ...
– защелкал он грязными пальцами.
– Купцов! Темнота ты этакая, - ответил Репейников, нежно баюкая стакан.
– Точно! Купцов!
– хлопнул тот ладонью по липкому столу.
– Вот, как зеницу ока Анастасию Александровну стережет. Никуда она без сотрудников власти не хаживает.
– Пущай стерегут, - махнул рукой Репейников.
– Нам какая нужда. Ты мне лучше скажи, откуда сам барышами завелся и пируешь? Али секрет?
– От чего же секрет?
– довольно откинулся на спинку стула Ванька - косой.
– Скажу. От чего не сказать: давеча, Николай Александрович... Помнишь такого, болезный?
– Помню, конечно, - кивнул оборванец.
– Разве можно хороших людей забыть?
– Так вот, давеча встретился мне Николай Александрович. Весь такой в дорожных платьях, торопился по своим надобностям значится. Да и скупил у меня весь товар скопом. Даже "на чай" оставил. Слышишь? Вот, я на радостях сюды и залез.
– А чем ты ещё торгуешь, Ванька?
– спросил захмелевший Репейников.
– Хоть убей, не упомню.
Ванька вытер рукавом рубахи жидкую бороденку, поглядел на собутыльника мутным взглядом и сказал:
– Круассанами с вишневой начинкой...
КОНЕЦ