Шрифт:
Дмитрий Биленкин
Проверка фантастикой
Общеизвестно: научно-техническая революция несет немалые блага и дает человеку небывалое могущество. Общеизвестно и другое: молот НТР выковал сокрушительное оружие, а милитаристские устремления не исчезли, как и те социальные условия, которые их порождают. Столь же на виду угроза экологического кризиса. И еще одна, тоже, конечно, не последняя грань прогресса: темп жизненных перемен настолько ускорился, что горизонты будущего уже не близятся — летят нам навстречу!
Перспективы
Отсюда, в частности, вытекает задача заблаговременного духовного освоения тех пространств неведомого, которые скрываются за видимым горизонтом НТР.
Это во многом задача искусства.
Один из секретов появления и быстрого развития научной фантастики, по-моему, вот в чем. Иные виды художественной литературы воспроизводят ситуации, могущие быть в действительности; фантастика же обращается к ситуациям, которые в сегодняшнем дне невозможны. Зачем? Да примерно затем же, зачем физики, исследуя вещество, создают в лаборатории те давления и температуры, каких на Земле не сыщешь.
Главный предмет наблюдения научной фантастики, как вообще всякой художественной литературы, — человек. Только в ее произведениях это человек, оказавшийся в небывалых, невиданных условиях, В них он действует, проявляет себя, раскрывается иначе, чем в обыденной жизни.
НТР все более ускоряет вторжение в жизнь нового, небывалого, в свое время, казалось бы, невозможного. Чем, например, была бы для людей недавнего прошлого атомная энергия? Фантастикой. Космические полеты? Тем же. А реанимация, это «воскрешение из мертвых»? А голографические изображения-призраки? И так далее. Мы и сейчас не всегда можем предвидеть, что именно преподнесет нам НТР завтра, но скорее всего это неведомое будет выглядеть фантастикой.
Так в самой действительности мы проходим «проверку фантастикой» и чем дальше, тем чаще. Литература как раз и стремится максимально воспроизвести эту новую черту реальности, для чего и используются приемы фантастики. Неизбежно научной тогда, когда она пытается заглянуть в то неведомое, что таится в далях прогресса, ибо без обращения к диалектическому материализму, к фактам, методам и прогнозам науки локатор художественной интуиции оказался бы подслеповатым.
Но при этом главенствуют законы литературы, а не науки: писателя волнует не столько сбыточность изображаемого, сколько правда характера и поведения человека в небывалых условиях. А условия можно задавать любые. И наваливать на героя какие угодно перегрузки невероятного. Важно не погрешить против правды характера, достичь художественной убедительности, достоверно представить психологию человека, его действия в мире невероятного. К завтрашнему надо готовиться загодя! В том числе эмоционально.
Конечно, тема «человек перед лицом невероятного» не единственная в научной фантастике. Но в этом сборнике она ведущая. Подобраны были те произведения, которые так или иначе, пусть даже и парадоксально, выносят человека за горизонты научно-технического прогресса. Именно человека. Не общество,
В сборнике, кто с рассказами и повестями, кто с публицистическими размышлениями, выступают известные, давно работающие советские писатели-фантасты Г. Альтов, В. Журавлева, О. Ларионова, Е. Парнов. Имя американской писательницы Урсулы Ле Гуин (она начала писать сравнительно недавно) у нас пока мало известно, но у себя на родине она разделяет славу Азимова, Шекли и других мастеров. Широкую популярность принесли ей, правда, не рассказы, а романы, но, думается, знакомство с ее новеллистикой также представит интерес, да и любопытно взглянуть, как решает тему сборника представительница прогрессивной части зарубежной фантастики.
Для постоянных читателей НФ не новы имена П. Амнуэля, Ф. Дымова. Одновременно — читатель это мог заметить особенно по последним выпускам НФ — издательство, общественная редколлегия, составители стремятся представить как можно больше начинающих авторов. В нынешнем сборнике это А. Кубатиев, Б. Руденко, А. Силецкий, Е. Филимонов. Трое первых — участники недавно созданного семинара молодых фантастов при Комиссии по научной фантастике Московского отделения Союза писателей. Дпя А. Кубатиева, Е. Филимонова выступление на страницах этого сборника — их первая книжная публикация.
Нет смысла пересказывать произведения сборника. И давать им оценку: литература — не школа, писатель и читатель — не ученики. Заметим только, что в рассказах и повестях сборника при всей их непохожести друг на друга, при строгом видении отнюдь не только светлых перспектив прогресса все пронизывающей и объединяющей оказалась линия социального оптимизма. Оптимизм же, как, впрочем, и пессимизм, нельзя возбудить в литературе искусственно — результатом такого самонасилия писателя неизбежно окажется ремесленная поделка. Поэтому возникшая тональность сборника — лишнее подтверждение того, что в самой нашей социальной действительности бьют мощные, благотворные для оптимистического видения дальних перспектив НТР источники.
Неожиданным для составителя оказалось то, что несколько авторов, словно сговорившись, хотя это исключено, обратились к одной и той же теме — теме всемогущества, теме человека перед лицом этого всемогущества. Причем П. Амнуэль в повести «Крутизна» даже представил фантастическую, но хорошо, с опорой на новейшие достижения эвристики проработанную схему методологии открытий, конечной целью которой и является достижение всемогущества. В современном, конечно, понимании этого слова, ибо абсолютного всемогущества, само собой, быть не может.
Так вот что видится советским фантастам за летящими в неведомое горизонтами НТР! Причем об их видении никак нельзя сказать, что это розовая, пускающая пузыри маниловщина. Ничуть. Как П. Амнуэль, так и О. Ларионова в повести «Сказка королей» Ф. Дымов в рассказе «Эти солнечные, солнечные зайчики…» различают во всемогуществе не одни светлые стороны. Нет, писателям отнюдь не изменила строгая зоркость диалектического видения проблем. И все же… Обозначить всемогущество как достижимую перспективу!