Провал
Шрифт:
– Он победил в региональных соревнованиях на кубке Калле Анки [4] и дошел до финала в Бостаде.
– Журналист, с которым он собирался встретиться… – начал Торкель, чтобы вернуть разговор к настоящему времени.
– Да?
– Он рассказал о себе что-нибудь еще? Кроме имени?
Немного подумав, Габриэль отрицательно покачал головой.
– Нет.
– Сказал, где они будут встречаться?
– Где-то в Ульрисехамне. Он собирался угостить его ланчем, а потом им предстояло куда-то поехать, чтобы сделать фотографии.
4
Калле
– Но куда, вы не знаете?
– Нет.
– Мог ли он рассказать больше кому-нибудь другому? – допытывался Торкель. – Коллегам, девушке или еще кому-то?
Габриэль вновь покачал головой.
– В настоящее время он не работал. Он бросил гимназию и устроился в малярную фирму здесь, в городе, но ушел оттуда, чтобы участвовать в «Отеле Парадиз».
– Он общался с бывшими коллегами?
– Мало. Большинство было старше, и… я думаю, они ему немного завидовали. Миро прославился и стал зарабатывать больше денег.
– Каким образом? – с искренним изумлением спросил Себастиан.
– С ним только что подписала контракт газета «Экспрессен», он должен был начать вести блог на их страницах, посвященных развлечениям. И потом он получил приличные деньги за «Заполни платформу».
– Что это такое?
– Песня, которую он записал вместе с девушкой из «Отель Парадиз». Продали на платиновый диск. – В его голосе безошибочно слышалась гордость. Габриэль принялся листать страницы в другой папке и нашел то, что искал. Распечатку топ-листа Швеции за май. За несколько недель до того, как движение в большинстве городов обычно почти парализуют медленно передвигающиеся громогласные попойки, носящие название студенческих платформ. Песня «Заполни платформу» с Мирре и Чиао на той неделе занимала третье место.
– Их снова пригласили в студию, и оба должны были в июле участвовать в турне с диджеем по западному побережью.
– Девушка? Другие приятели? – снова попытался Торкель.
Габриэль опять отрицательно покачал головой.
– Никакой девушки, а большинство его друзей переехало отсюда. Или же они потеряли контакт.
Дальше они не продвинулись. Торкель вынул визитную карточку и подвинул ее через стол с привычной тирадой о том, что Габриэль может звонить ему в любое время и по любому поводу.
– Мы дадим пресс-конференцию, – сказал Торкель, вставая с дивана. – Поднимется некоторая шумиха. Пресса, скорее всего, будет с вами связываться.
– Мне надо с ними разговаривать? – спросил Габриэль, казалось, действительно стремясь получить от гостей ответ.
– Поступайте, как хотите, – ответил Торкель. – Некоторым становится легче от того, что они поделятся, другим нет. Но они узнают, где вы живете, и приедут сюда.
– Я могу уехать к брату. Он живет в Уддевалле.
– Как я сказал, поступайте, как хотите.
Они пожали руки, и Габриэль проводил их до двери.
– Он был хорошим мальчиком, – остановил их Габриэль, когда они выходили. – Он вел правильную жизнь, работал, тренировался… Вы можете сказать об этом на пресс-конференции? Что он был очень хорошим мальчиком.
– Конечно, – кивнул Торкель.
Он действительно собирался сказать, но в завтрашних газетах, наверное, все-таки напишут не это. Пресса в таких случаях следует собственной драматургии, а хорошие мальчики не способствуют
13
Они прибыли, как и обещал Билли, через два часа и четырнадцать минут после того, как покинули Ульрисехамн. Отделение полиции Хелсингборга занимало двухэтажное здание, расположенное в районе, которому больше всего подходило определение «промышленный». Припарковав машину, они вошли в застекленный ресепшн. Их ждали, на входе сказали, что комиссар уголовной полиции Петер Берглунд примет их без промедления, и попросили следовать за ним.
Они быстро оказались во внутренней части здания, прошли по нескольким унылым коридорам и вверх по лестнице, после чего их ввели в тесную комнату для совещаний с голыми стенами. Комната нуждалась в незамедлительном ремонте, а ожидавшему их мужчине явно требовалось освежиться. Цвет лица Петера Берглунда соответствовал блекло-серому оттенку стен. На мятой рубашке, равно как и на узком деревянном столе, были кофейные пятна, а когда они здоровались, Ванья почувствовала кисловатый запах выпитого накануне спиртного. Выглядел Берглунд значительно старше пятидесяти пяти лет, указанных в файле с его персональными данными. Ванья предположила, что на нем, вероятно, сказался образ жизни.
– Хорошо доехали? – спросил он на ярко выраженном сконском диалекте [5] , похоже, не особенно интересуясь ответом.
– Да, спасибо, – коротко ответила Ванья и села. Билли уселся рядом с ней и достал ноутбук, чтобы делать заметки. Ванья, как обычно, взяла инициативу на себя.
– Нам нужна информация о деле Патриции Андрэн. У нас есть почти идентичное убийство в Ульрисехамне, которое…
– Да, я слышал, – перебил ее Берглунд. – Но наше дело почти раскрыто. У нас есть подозреваемый.
5
Сконе – южная провинция Швеции, жители которой обладают характерным диалектом.
Ванья с изумлением уставилась на мужчину перед собой, который откинулся на спинку стула, сцепил руки на довольно объемном животе и устремил взгляд в окно на парковку, похоже, демонстрируя таким образом полное отсутствие интереса.
– Подозреваемый задержан? – поинтересовалась она.
– Да, на достаточных основаниях.
– Тогда как же он мог во вторник совершить убийство в Ульрисехамне?
– Он не мог.
– Многое указывает на то, что в обоих случаях действовал один и тот же преступник, – сказала Ванья, чувствуя, что ее начинает всерьез сердить отношение Берглунда. – Вы хотя бы разговаривали с людьми из Ульрисехамна?
– Нет, я фокусируюсь на своем деле. Это моя работа, – кратко и четко ответил Беглунд. – Мне платят за нее.
Ванья поймала себя на том, что жалеет о том, что здесь нет Урсулы.
– Вы имеете в виду ее приятеля, Стефана Андерссона? – вставил Билли, снова закрывая ноутбук. Ему подумалось, что от мужчины перед ними они едва ли получат особенно много достойных записи сведений.
– Бывшего жениха, если быть точным. – Берглунд самоуверенно кивнул Билли. – Для полицейского точность важна, не так ли?