Протокол «Сигма»

Ладлэм Роберт

– Но вы могли бы попасть туда, не так ли?

– Теоретически да, но зачем?

– Ведь водянистая влага [22] это почти то же самое, что и спинномозговая жидкость?

– Да.

– Вы можете взять ее пробу?

Пауза.

– Но вы не заказывали такой пробы.

– Я только что ее заказала, – ответила Анна.

Меттленберг, Санкт-Галлен, Швейцария

Лизл надолго умолкла. Слезы,

только что обильно струившиеся по щекам и падавшие на воротник простенькой хлопчатобумажной блузки, начали высыхать.

22

Водянистая влага – внутриглазная жидкость, снабжающая питательными веществами роговицу и хрусталик.

Конечно же, это была она. Как он мог не догадаться с первого взгляда?

Они расположились на переднем сиденье ее автомобиля. Стоять на открытом со всех сторон асфальтовом островке бензоколонки было слишком уж опасно, сказала она, едва к ней вернулось самообладание. Бен вспомнил, как недавно вот так же сидел рядом с братом в грузовике Питера.

Женщина смотрела вперед через ветровое стекло. Стояла полная тишина, которую нарушал лишь шум изредка проезжавших автомобилей – хриплые короткие завывания сигналов грузовиков.

В конце концов она заговорила:

– Вам опасно находиться здесь.

– Я принял меры предосторожности.

– Если кто-нибудь увидит вас со мной…

– То подумает, что это Питер, ваш муж.

– Но если те люди, которые убили его, которые знают, что он мертв, каким-то образом выследили меня…

– Если бы они выследили вас, то мы с вами сейчас не сидели бы здесь, – веско заметил Бен. – Вы уже были бы мертвы.

Лизл опять умолкла. Затем спросила:

– А как вы сюда добирались?

Бен подробно рассказал о частных самолетах и случайных автомобилях, которые он использовал на своем окольном пути. Он знал, что описание принятых им предосторожностей поможет ей успокоиться. Женщина кивнула, и в ее глазах он увидел благодарность.

– Насколько я себе представляю, все эти предосторожности стали главной частью вашего с Питером образа жизни, – сказал Бен. – Питер рассказал мне, что это вы изобрели его ложную смерть. Это было блестяще.

– Если бы это было так блестяще, как вы говорите, – с печальной иронией ответила Лизл, – им никогда не удалось бы снова найти его.

– Нет. Я виню в этом только себя. Мне не следовало никогда приезжать в Швейцарию. Не окажись я здесь, эти паразиты не вылезли бы из своих щелей.

– Но откуда вы могли знать, как на самом деле обстоят дела? Вы же не думали, что Питер жив! – она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

Ее кожа была очень бледной, почти прозрачной, а каштановые волосы отливали темным золотом. Она была очень стройной; простую белую блузку приподнимали небольшие идеально округлые груди. Ее красота казалась чрезмерной, даже экстравагантной.

Ничего удивительного, что Питер

решил расстаться со всем, что у него было, чтобы прожить жизнь с этой женщиной. Бен чувствовал властную притягательность этой красоты, но твердо знал, что никогда в жизни не поддастся этому влечению.

– Вы живете не под своим настоящим именем, – заметил он.

– Конечно, нет. Все мои местные знакомые знают меня под другим именем. Я совершенно официально поменяла его. Маргаритой Хубли звали сестру моей бабушки. А насчет Питера им было известно только то, что он был моим дружком, канадским начинающим писателем, которому я немного помогала. Они знали его тоже под другим именем…

Ее голос упал до шепота; она умолкла и на несколько секунд уставилась в темное окно.

– Тем не менее он продолжал поддерживать кое-какие из своих контактов – с теми, кому он безусловно доверял. Он называл их своей «системой раннего оповещения». А потом, несколько дней назад, когда ему позвонили и рассказали о кровопролитии на Банхофштрассе… Он понял, что там произошло. Я умоляла его ничего не делать. Но нет, он настоял на этом! Сказал, что у него нет выбора. – Черты ее лица исказились в презрительной гримасе, голос сорвался на пронзительное рыданье. Сердце Бена сжалось от боли.

Она снова заговорила слабым, сдавленным голосом:

– Он должен был защитить вас. Уговорить вас уехать из страны. Он должен был спасти вашу жизнь, невзирая на то, что сам подвергался при этом смертельной опасности. О, боже, я говорила, что ему не следует ехать. Я просила, я умоляла его.

Бен взял ее за руку.

– Мне так жаль… – А действительно, что он мог сказать? Разве можно передать словами, как ему мучительно больно, что пришлось умереть Питеру, а не ему самому? Он скорбит, что все сложилось так, а не иначе. И еще одно – он любил Питера гораздо дольше, чем она.

Голос Лизл снова смягчился.

– Я ведь даже не могу попросить, чтобы мне выдали его тело, не так ли?

– Нет. И никто из нас не может.

Она сглотнула слюну.

– Вы знаете, Питер очень любил вас…

Ему было очень больно слышать это. Он вздрогнул.

– Мы много дрались. Я думаю, что это наподобие того закона физики, знаете, где говорится, что каждое действие вызывает равное и противоположно направленное противодействие.

– Вы двое не просто выглядели похожими, но и были очень схожи между собой.

– Не слишком.

– Это может сказать только близнец.

– Вы меня совсем не знаете. По темпераменту, по эмоциональному строю мы были совершенно разными.

– Возможно, это такая же разница, какая бывает между двумя снежинками. Несмотря на некоторые различия, они все равно остаются снежинками.

Бен с благодарностью улыбнулся.

– Я не уверен, что нас можно было назвать снежинками. Мы всегда причиняли окружающим слишком много беспокойства.

Что-то в ней снова сломалось. Теперь она плакала навзрыд, и при виде ее муки сердце Бена готово было разорваться.