Протокол-17

Давыдова Инесса

– Какого черта вы творите?!

Лучшая защита – нападение, и я иду в атаку. Говорю ей, что она не откликалась на мой стук и крики, и мне пришлось выбить дверь.

– Выбить?! – истерично кричит она и с ужасом смотрит на слетевшую с петель дверь. – Вы что, совсем свихнулись?! Что, по-вашему, могло со мной произойти?

– Не знаю! – я веду себя совершенно непрофессионально. Это злит и выводит меня из рабочего настроя. – Вдруг ты наглоталась таблеток! После стресса упала

в обморок, или еще чего-нибудь!

– Вы – идиот!

Я не сдаюсь.

– Какого хрена ты нацепила наушники? А если мне нужно сообщить тебе что-то важное и срочное? – я машу руками, будто отбиваюсь от напавшей на меня птицы. Это уже слишком. Куда меня несет?

Рация надрывается от запросов, но я не реагирую.

Она нервно сглатывает и едким тоном осведомляется:

– Что же такого важного вы намеревались мне сообщить?

– У меня неотложная встреча! Чтобы ты не засыпала, пока я не вернусь!

Воцаряется минутная пауза. Мой взгляд мечется по оголенным участкам ее тела. Зачем я на нее таращусь?

– Видимо, охранять меня нужно не только от врагов, но еще и от главы собственной службы безопасности.

Слышать такое от объекта – смерти подобно.

– От меня тебя никто не спасет, – бурчу я уже на выходе.

Какой молодчина! Слов нет, одни междометия! Еще бы пушку для наглядности к виску приставил!

Из-за срочного вызова куратора планы пришлось менять на ходу. Норе поручил самой разобраться с Яфой. После минутного ворчания и словесных стычек она все же снизошла.

Прыгаю в тачку и звоню информатору, прошу перенести встречу, но тот говорит, что лучше подождет. Уже через пару часов он двинет в другой город и в столицу вернется только через неделю. Ждать неделю информацию о Гордеевой я не могу. Хоть разорвись на части! Вечный бой, покой нам только снится!

В дороге размышляю над тем, по какому поводу меня вызвали. Да еще так срочно. Последнее задание прошло вполне удачно, все вопросы закрыты. Это либо по делу Алекс, либо что-то совсем из старого.

Алекс не знает, кто я на самом деле и на кого, в сущности, работаю. В контракте указано, что я из частного сектора. На оказание услуг имеется соответствующая лицензия. В самолете я ей сказал, что Макс нанял меня по рекомендации, а это чистая правда.

Когда я вхожу в парк, город уже окутали сумерки. В понедельник вечером здесь практически безлюдно. Куратора я обнаруживаю на скамейке у фонтана. В руке он вертит сорванную с клумбы розу и старательно делает вид, что изучает переписку в телефоне. Ни дать ни взять – герой-романтик, ожидающий даму.

Сажусь на

другую скамейку. Не успеваю отдышаться, как Ефим Петрович со скрипом поднимается и не спеша движется по аллее в глубину парка. Сижу еще минуту, убеждаюсь, что за мной нет хвоста и плетусь за его «тенью».

Мой куратор – человек-легенда. Умный, расчетливый и чертовски проницательный. Он знает меня с пеленок и с ходу может определить настроение. Стоило нам углубиться в темноту парка, как он на меня наезжает:

– Что случилось в Крокусе?

После моего обстоятельного отчета о Ветровке, блокноте и слежке, Ефим Петрович останавливается, закладывает руки за спину. Да, мне тоже все это не нравится. Очевидно, что придется вносить коррективы в наш отработанный до мелочей план. Но это не смертельно. Гордеева в добром здравии, не перехвачена конкурентами и готова к работе.

– Выводы, – требует резюмировать куратор.

Тру подбородок и рассуждаю вслух:

– Мы имеем дело с двумя разными противниками. Один ведет более грубую и агрессивную игру, другой наблюдает издали, присматривается, оценивает. Он не будет наносить удар, пока не получит достаточно информации. Исходящая от них опасность вполне реальна. С одним мы попотеем физически, а с другим… – я запинаюсь и смотрю в конец аллеи, где мелькают темные фигуры. Куратор делает знак, что все в порядке, и я продолжаю. – Он не сторонник силовых методов. Попытается заманить Гордееву в ловушку.

– Согласен, что это две противоборствующие стороны. Я даже знаю кто.

Вскидываю голову и вопрошающе смотрю на куратора. Он поясняет:

– Игорь Аникин и его «закадычный дружок», – Петрович изображает пальцами кавычки, – Артур Гурковский. Бывшие партнеры. Воюют больше года. У них равные доли в компании, которую они никак не могут распилить. Видимо, акции «Эпсилона» для них очередной трофей. Хотя я не уверен, что дело именно в акциях, возможно, тут что-то еще.

– Они пробивают только Гордееву или делали предложение и другим акционерам?

Куратор бросает на меня короткий взгляд, из чего я понимаю, что стрельнул в нужном направлении.

– Присматриваются только к ней, природу их интереса я пока не понял…

Все это время мне не давала покоя дума о том, что истинного противника Макса мы не только не видим, но даже не догадываемся, где и под чьей личиной он может скрываться. Судя по тому, что изложено в толстенной папке под названием «Протокол-17», противник слишком скользкий и юркий, обладает быстрой реакцией и просчитывает шаги на несколько ходов вперед. Эдакий гроссмейстер-виртуоз. Закадычные дружки под это описание не подходят.

Конец ознакомительного фрагмента.