Противостояние
Шрифт:
Название «бригада» не подразумевало о наличии принятой, как в армии, жесткой штатной структуры, а лишь свидетельствовало о ее «сухопутных» задачах. Задачи эти тоже не были похожи на «сухопутные». Солдатам и матросам не нужно было со штыком наперевес и истерическим криком в глотке бегать в гибельные атаки на русские траншеи. Но от этого их роль не становилась меньшей, скорее наоборот. Бригада предназначалась для ведения осадных действий в полном объеме: от инженерных работ и строительства батарей, до доставки на них боеприпасов и дежурства в траншеях.
С одной стороны этим компенсировалась недостаточная численность хорошо подготовленных инженерных подразделений, с другой — значительно усиливалась артиллерийская группировка.
Это
Особенно необходимой была Морская бригада для защиты главной базы на неприятельском берегу — в нашем случае Балаклавы. {682}
Каждый линейный корабль должен был выделить не менее 200 человек (в реальности получалось не более 140–150). Корабли меньших классов выделяли личный состав пропорционально наличному экипажу. {683} В первую очередь на берег отправлялись почти все морские пехотинцы (за исключением минимального числа для несения службы на кораблях). Лучшие (именно лучшие) артиллеристы [15] (это скоро «икнется» при атаке Севастополя с моря и суши) и, по необходимости, представители других специальностей с кораблей Королевского военно-морского флота. Предполагалось, что благодаря наличию «своих» офицеров, каждый «корабельный» отряд будет действовать как единое подразделение, но уже вскоре потери и болезни нарушили эти планы, людей стали перемешивать.
15
В том числе два артиллерийских офицера.
Корабли обеспечивали часть орудий для вооружения батарей, которые возводились Морской бригадой. Как правило, это были лучшие специалисты (командиры британских кораблей не страдали болезнью избавления от недисциплинированных матросов, путем отправки их на сухопутный фронт, хотя бы потому, что некоторые корабельные офицеры сами сходили с ними на берег). Лишних туда не брали, каждый занимался той работой, по причине знания которой его и направляли в Морскую бригаду. Недаром на Королевском флоте их прозвище было “handymen”, что можно перевести и как «умельцы», и как «мастера на все руки».{684} Заслужили они его за искусство при строительстве батарей. Сами англичане считают, что моряки на берегу принесли больше пользы, чем флот в море.{685}
По приказу адмирала Дандаса (приказ отдавал именно он, так как бригаду формировал Королевский флот) командование Морской бригадой поручалось капитану Стивену Лушингтону («Альбион»). Его ближайшим помощником стал капитан Вильям Пиль («Даймонд»), чьим адъютантом был мичман Эвелин Вуд, будущий фельдмаршал, один из самых молодых офицеров Королевского флота во время Крымской войны. Да и остальные офицеры были, по сути и возрасту, дети: Чарльз Огаст Хейворд (16 лет), Артур Эдвард Дюпуи (16 лет), Френсис Оммени (16 лет), Вильям Кеннеди (16 лет), Эдвард Дениел (15 лет, хотя еще в 1852 г. участвовал в войне в Бирме, закончил кампанию в Крыму с Крестом Виктории, потом успешно дезертировал и официально был высшей военной награды лишен), Джордж Вильям Мур (16 лет).{686}
Корабли же обеспечивали Морскую бригаду продуктами, палатками, материалами, боеприпасами и вооружением.{687}
В общей сложности в состав бригады вошли 2400 моряков, 2000 морских пехотинцев (часто эту часть Морской бригады называют Бригадой морской пехоты, что не корректно, так как они находились под единым командованием), 60 других специалистов (в первую очередь плотники) и 65 офицеров.{688} Недостатка в добровольцах не было, для многих моряков было радостью сменить рутину корабельной службы на более или менее разнообразную работу на берегу.
Главный лагерь Морской бригады был расположен около Воронцовской дороги, примерно в 2 мили от Севастопольской бухты. Вскоре он стал предметом зависти армейских коллег, особенно из Легкой дивизии, чьи пикеты находились неподалеку. Умение моряков и на суше обустроить свой быт по-корабельному комфортно было признано всеми, особенно армейскими солдатами, ютившимися по ночам в траншеях, укрываясь от непогоды тонким одеялом. Как следствие, по данным Медицинского департамента английской армии в морской бригаде среди моряков за всю кампанию не было зафиксированных случаев обморожения и лишь 4 незначительных случая цинги. В тоже время среди их коллег, морских пехотинцев, за год осады было лишь 11 убитых, но 212 чел. умерли от болезней и почти все переболели цингой.
Нолан писал, что моряки вели себя на берегу так же, как привыкли делать это на корабле. Каждый вечер они собирались в кучки, курили, ужинали свининой, пили свой традиционный грог, и все это заканчивалось исполнением матросских песен, звуки которых доносились даже до Севастополя. Палатки скорее напоминали небольшие дачные домики, украшенные зеленью: полевыми цветами и листьями винограда. Почти они имели свои имена: от шутливых «Трафальгарские ягнята» или «Голубки с Беллерофона» до угрожающе-грозного «Месть за Синоп».{689}
Немного уменьшилась холера — сказывалась хорошая продуваемость местности морским ветром. Воздушные массы не застаивались, воды было достаточно. В тоже время это не могло продолжаться долго, надежды на ее полное исчезновение оказались напрасными. Медицинская часть, особенно в английской армии, за недели в Крыму не стала лучше, а лишь усугубила свое плачевное состояние. Раглан устраивал разносы начальникам за валяющихся без всякого присмотра на голой земле больных в Балаклаве, за отсутствие палаток, за недостаток врачей…{690} Помогало мало. Вскоре вновь на борт транспортов стали подниматься больные, а в госпиталях Турции и Болгарии их количество вскоре превысило число раненых, и этот арифметический показатель держался с дьявольской упорностью почти до конца кампании.
Тому причин было много. В тылу, особенно в Балаклаве, и на кораблях, царило полное пренебрежение санитарно-гигиеническими нормами, всякая профилактика кишечно-желудочных заболеваний отсутствовала. В войсках и на флоте предавались мечтам о скором завершении уже порядком поднадоевшей всем войны. Тыловые организации не думали, что этот быстро изгаженный ими же городишко надолго станет для них домом и игнорировали любой порядок, в том числе чистоту. Все было отдано на откуп случая и вскоре везение отвернется от англичан.