Противостояние

Орлова Елена

В начале сентября свекровь уехала в Петергоф вместе с маленькой Василисой.

— Не волнуйся, девочке будет там хорошо! Ты же знаешь, как моя мама привязалась к Лисе, она души в ней не чает! — уговаривал жену Андрей.

— Я тоже не чаю! — Милины глаза наполнились слезами.

— Маленькая, не переживай ты так! В конце концов, кто нам мешает навещать дочку? А во время летних каникул ты сможешь находиться с ней постоянно…

— Все равно мне очень грустно без Лисы, — всхлипнула Мила.

— Мне тоже, — признался Андрей, обнимая

жену.

Приближался Новый год. Молодые, вместе с Надеждой, обустраивали новую квартиру, радуясь каждой мелочи, купленной для семейного гнездышка. По настоянию родителей Андрея они собирались провести праздничные дни в Петергофе.

— Мамочка, ну скажи, из-за чего ты отказываешься поехать с нами? — уговаривала ее Мила. — Там же твоя любимая внучка!

— Конечно, любимая! Просто не хочу вам мешать!

— Интересно, чем ты будешь мешать? — смутилась девушка.

— Ты же все понимаешь, доченька! — Надежда вздохнула. — Опять начнется соревнование, кто главнее. Тоня будет, при каждом удобном случае, говорить мне гадости, ты начнешь расстраиваться, переживать, накручивать Андрея! А если учесть его привязанность к матери, то ничего хорошего не получится.

Мила не нашла что ответить. Она знала: мама права.

— Не волнуйся за меня! — Надежда ободряюще улыбнулась загрустившей дочери. — Я пойду встречать Новый год к Валентине Антоновне, тем более там соберется большая компания. В основном наши сотрудницы с мужьями. Не заскучаю!

— Ты меня просто утешаешь. Они-то с мужьями…

— И я без пары не останусь, — загадочно добавила мать.

— Ах так! — Милочка заулыбалась. — Давно пора! Ты у меня такая красивая, молодая…

Надежда довольно рассмеялась.

— Значит, решили.

Новый год встретили радостно и непринужденно. Антонина Павловна старалась во всем угодить невестке, свекор излучал добродушие и гостеприимство, Лиса не отходила от счастливой матери, то и дело просясь на руки. В общем, Мила вернулась домой совершенно очарованная родителями Андрея. Наступила весна. Молодые перебрались в новую квартиру. Сбылось заветное Милино желание. Она завела собаку. Забавного, похожего на игрушку ирландского терьера с благородной родословной и красивым сложным именем — Оппи Солви. Казалось бы, теперь они станут абсолютно счастливыми, но случилось нечто необъяснимое. Андрея будто подменили. Он сделался неразговорчивым и подозрительным. Тяжелый взгляд, устремленный исподлобья на Милу, пугал ее. Муж с каждым днем возвращался домой все позднее и позднее.

— Андрей, — пробовала разговаривать с ним Мила, — скажи у тебя неприятности на работе?

— При чем здесь работа? — раздраженно отвечал муж. — Настроение плохое!

— Постоянно?! Ты так изменился за последнее время!

— По-моему, ты придираешься! — Едва сдерживаясь, он с открытой неприязнью взглянул на жену.

— У тебя кто-то есть?

Тихий вопрос Милы окончательно вывел его из себя.

— Какая глупость! — взорвался Андрей. — Ничего более

умного ты предположить не могла?!

— А что мне остается думать?!

Зазвонил телефон. Мила, сидевшая рядом, поспешно схватила трубку:

— Алло, я слушаю, говорите! Не молчите!

Муж напряженно замер.

На другом конце провода приятный женский голос произнес:

— Позовите, пожалуйста, Андрея!

— Простите, с кем я разговариваю?

— С его знакомой.

— Чудесно!

— Вы, наверное, сестра?

— Это он вам так сказал?! — горько усмехнулась Мила. — Нет, девушка! Я его жена.

В ответ раздались короткие гудки.

Мила, полными слез глазами, посмотрела на пунцового Андрея.

— Недоразумение какое-то… Звонила сотрудница…

— Сотрудница?!

Муж махнул рукой и отвернулся.

— Впрочем, все равно, считай как хочешь!

Опять раздался звонок. На этот раз подошел сам Андрей. Неожиданно его голос сделался мягким и ласковым.

— Да, мамочка, я. Хорошо. Нет, ничего не случилось. Чем вы там занимаетесь? Надо же! Лисонька, сама?! Умница девочка…

Не в силах больше слушать воркование мужа, Мила, задыхаясь от обиды, выскочила на улицу. Она остановилась у подъезда и поднесла дрожащие руки к лицу. «Что же делать? Что теперь делать?» Спасительная мысль о матери заставила ее побежать к перекрестку, чтобы поймать такси.

Надежда с тревогой следила за расстроенной дочерью, нервозно глотающей горячий чай.

— Милочка, смотри не обожгись!

— Что?

— Не обожгись!

Мила машинально кивнула.

— Мам, ты представляешь, он даже не захотел отпираться! Ему было все равно! Он больше меня не любит!

— Почему не любит? — в душе соглашаясь с дочерью, попробовала возразить Надежда. — Не знаю, смогу ли я этим утешить, но есть у меня одно предположение.

— Какое? — Мила превратилась в слух.

— Думаю, здесь замешана магия.

— Полная чушь! Кому, по-твоему, понадобилось колдовать? Любовнице? У них и так идиллия! — с отчаянием констатировала дочь.

— Да ты не кипятись, выслушай сначала! Незадолго до Рождества я видела сон. Такой ясный, будто все происходило наяву.

В круге свечей, в профиль ко мне, стояла твоя бабушка. Очень строгая, даже, я бы сказала, недовольная. Она спросила:

— Ты любишь свою дочь?

Я удивилась:

— Конечно, люблю!

— Если любишь, то должна ей помочь!

— Как? — опешила я.

Мама ничего не ответила. После некоторого молчания она произнесла:

— В ее доме поселился дьявол!

На этом мой сон закончился.

Мила усмехнулась:

— Предположим. И что нам делать?

— У меня на работе есть женщина-экстрасенс, совершенно официальный, на зарплате. Ей наш директор даже выделил кабинет для приема!

— Мир сошел с ума! — покачала головой Мила.

— Не иронизируй!

— Извини, в моем положении только и остается, что иронизировать.