Противостояние
Шрифт:
Он страдал последней стадией лучевой болезни. Волосы его выпали, руки, торчавшие из лохмотьев рубашки, были покрыты кровоточащими язвами. Его лицо было похоже на бугристый кусок красного мыла, на котором светился один выцветший голубой глаз. Зубы его выпали, ногти выпали, а веки превратились в рваные клочья.
Он выглядел так, словно приехал на своем электрокаре из пасти ада.
Застыв от ужаса, Флегг следил за его приближением. Улыбка его исчезла. Яркий, насыщенный цвет его кожи внезапно потускнел. Лицо его стало похоже на матовое стекло.
Голос Мусорного Бака экстатически рвался на
— Я принес… я принес тебе огонь… пожалуйста… прости меня…
Первым с места сдвинулся Ллойд. Он сделал вперед один шаг, потом второй.
— Мусорок… Мусор, мальчик мой… — Голос его звучал как карканье.
Единственный глаз двинулся, отчаянно выискивая Ллойда.
— Ллойд? Это ты?
— Это я, Мусор. — Ллойд дрожал с головы до ног, совсем как Уитни несколько минут назад. — Эй, что там у тебя такое? Это случайно не…
— Это Большая Штука, — счастливым голосом произнес Мусорный Бак. — Это атомная бомба. — Он стал раскачиваться на сиденье электрокара, как новообращенный на религиозном митинге. — Атомная бомба. Большая Штука, большой огонь, жизньзатебя!
— Убери ее, Мусор, — прошептал Ллойд. — Это опасно… убери ее…
— Пусть он уберет ее отсюда, Ллойд, — проскулил темный человек, превратившийся теперь в бледного человека. — Пусть он отвезет ее обратно. Пусть он…
В единственном глазу Мусорного Бака появилось изумление.
— Где он? — спросил он, и голос его поднялся до агонизирующего воя. — ГДЕ ОН? ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ! ГДЕ ОН? ЧТО ВЫ С НИМ СДЕЛАЛИ?
Ллойд предпринял еще одно сверхусилие.
— Мусор, ты должен избавиться от этой штуки. Ты…
И неожиданно Ральф вскрикнул:
— ЛАРРИ! ЛАРРИ! РУКА БОГА!
Лицо Ральфа было охвачено безумной радостью. Глаза его сияли. Он указал в небо.
Ларри поднял голову. Он увидел электрический шар, который Флегг выпустил из своего пальца. Теперь шар вырос до огромных размеров. Он висел в небе, нервно подергиваясь в сторону Мусорного Бака, испуская искры, похожие на волоски. Ларри смутно ощутил, что воздух до такой степени был полон электричеством, что каждый волосок на его теле стоял дыбом.
И ШАР В НЕБЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛ ПОХОЖ НА РУКУ!
— НЕЕЕЕЕТ! — завопил темный человек.
Ларри посмотрел в его сторону… но Флегга там больше не было. Там стояла какая-то обмякшая, сгорбленная и почти бесформенная тварь — с огромными желтыми глазами, прорезанными темными щелями кошачьих зрачков.
Потом и она исчезла.
Ларри увидел висящую в воздухе одежду Флегга — куртку, джинсы, ботинки, — которая в течение краткого мига сохраняла форму его теле. Потом она рухнула на землю.
Трескучий голубой огонь ринулся к электрокару, на котором Мусорный Бак непостижимым образом умудрился довести атомную бомбу до Лас-Вегаса. Он терял свои волосы, истекал кровью и изрыгал из себя вместе с рвотой все свои зубы, по мере того как лучевая болезнь все глубже и глубже проникала в него, но ни разу он не поколебался в своей решимости привезти ее темному человеку.
Шар голубого огня заинтересованно
— ТАК ТВОЮ МАТЬ, НАМ ВСЕМ КРЫШКА! — крикнул Ллойд Хенрид.
Он обхватил голову руками и упал на колени.
«О, Господи, слава Тебе, — подумал Ларри. — Я не испугаюсь зла, я не…»
Бесшумный белый свет заполнил весь мир.
И праведные, и неправедные были преданы этому святому огню.
67
Он проснулся, цепляясь в сонной панике за песчаный грунт. Что это было, кошмар? Если это так, то, похоже, он до сих пор продолжается. Земля дрожала под ним.
«Землетрясение?»
На мгновение он решил, что это бред, что жар возобновился, пока он спал. Но, посмотрев вокруг, он увидел, что грязь соскальзывает вниз небольшими пластами. По склонам прыгали камешки. А потом раздался отдаленный, глухой звук — казалось, он протолкнулся в уши. Мгновение спустя у него перехватило дыхание, словно из оврага моментально выкачали весь воздух.
— Коджак! — в панике закричал Стью. Этот глухой удар испугал его — словно Бог топнул ногой в пустыне где-то неподалеку.
Коджак сбежал вниз по склону и присоединился к нему, скуля и повизгивая. Погладив его по спине, Стью почувствовал, как он дрожит. Он должен увидеть, он должен. Внезапно он почувствовал уверенность: то, что должно было случиться, случается. Прямо сейчас.
— Я полез наверх, парень, — пробормотал Стью.
Он подполз к восточному склону оврага. Он был немного круче, но там было больше опор. За последние три дня он не раз уже думал, что вполне мог бы подняться, но не было стимула.
На дне оврага он был укрыт от ветра, и у него была вода. Но теперь он должен подняться. Он должен увидеть. Он тащил за собой свою сломанную ногу как клюшку для гольфа. Он приподнялся на руках и посмотрел наверх. Склон уходил далеко-далеко ввысь.
— Не смогу, парень, — сказал он Коджаку и полез. С помощью обеих рук и левого колена он полз вверх, дюйм за дюймом. Он поднялся на двенадцать футов, а потом спустился на шесть, не успев схватиться за кварцевый выступ и остановить скольжение.
— Нет, ни за что не смогу, — сказал он, тяжело дыша.
Через десять минут отдыха он пополз снова и поднялся еще на десять ярдов. Коджак расхаживал рядом с ним, без сомнения удивляясь, зачем этот идиот лезет наверх, оставляя внизу воду и южный жаркий костер.
«Жарко. Слишком жарко.»
Должно быть, опять возвращается жар, хорошо хоть озноб прошел. Пот тек по его лицу. Волосы нависали на глаза.
«Господи, я сгораю заживо!»
Взгляд его упал на Коджака. Только через минуту он смог сделать выводы из того, что увидел. Коджак тяжело дышал, высунув язык. Это была не лихорадка или, по крайней мере, не только лихорадка, так как Коджаку тоже было жарко.