Противостояние

Кинг Стивен

— ВЫ ВЕЛИ СЕБЯ ГЛУПО. ГЛУПОСТЬ МОЖЕТ НРАВИТСЯ БОГУ, НО НЕ МНЕ.

Глупость, — подумала она. Глупость, глупость. Я знаю, что означает это слово. По-моему, оно означает смерть.

— ОНИ ЗНАЮТ ОБО ВСЕМ… КРОМЕ КОРОБКИ С ДИНАМИТОМ.

Громкоговорители. Повсюду.

— ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ НА АМФИТЕАТР САНРАЙЗ. ОСТАВАЙТЕСЬ ТАМ. ДО ЗАВТРАШНЕГО ВЕЧЕРА. ДО ТОГО, КАК ОНИ СОБЕРУТСЯ. А ПОТОМ ВЫ С ГАРОЛЬДОМ МОЖЕТЕ ПРИЙТИ. ПРИЙТИ КО МНЕ.

Теперь Надин охватило простое, сияющее чувство благодарности. Они вели себя глупо… но им дали право на вторую попытку. И скоро, очень

скоро она будет с ним… и тогда она сойдет с ума, она была абсолютно в этом уверена, и ничто уже больше не будет иметь значения.

— Амфитеатр Санрайз может оказаться слишком далеко, — сказала она. Ее голосовые связки были повреждены, и она могла только каркать. — Он может оказаться слишком далеко для… — Для чего? Она задумалась. Ах! Точно! Правильно! — Для радиотелефона. Для сигнала.

Ответа не последовало.

Она завела мотороллер. Эхо заставило ее вздрогнуть. Оно звучало, как винтовочные выстрелы. Она стремилась поскорее убраться из этого ужасного места, подальше от этих глазастых громкоговорителей.

Она должна была убраться отсюда.

Она поджидала Гарольда за углом рядом с автобусной остановкой. Когда он увидел ее, лицо его застыло и побледнело.

— Надин… — прошептал он.

— Гарольд, — сказала она, — они все знают. Мы должны…

— Твои волосы, Надин, о Господи, что стало с твоими волосами…

— СЛУШАЙ МЕНЯ!

Казалось, он немного овладел собой.

— Хо-оорошо. В чем дело?

— Они были у тебя дома и нашли твой дневник. Они унесли его с собой.

Лицо Гарольда исказилось от гнева, ужаса, стыда. Понемногу эмоции схлынули, и, словно труп утопленника, всплывающий на поверхность, на лице его вновь появилась неподвижная усмешка.

— Кто это был?

— Точно не знаю, да это и не важно. Фрэн Голдсмит была одной из них — это точно. Вторым был то ли Бэйтмен, то ли Андервуд. Я не знаю. Но они придут за тобой, Гарольд.

— Откуда ты все знаешь? — Он грубо схватил ее за плечи, вспомнив о том, что именно она положила дневник обратно под кирпич. Он потряс ее, как тряпичную куклу, но Надин смотрела ему в лицо без страха. В этот длинный-длинный день ей приходилось быть лицо к лицу и с более страшными вещами, чем Гарольд Лаудер.

— ТЫ, СУКА, ОТКУДА ТЫ ВСЕ ЭТО ЗНАЕШЬ?

— Он сказал мне.

Гарольд уронил руки.

— Флегг? — спросил он шепотом. — Он сказал тебе? Он говорил с тобой? И он сделал это?

— О чем ты?

Они стояли рядом с магазином электроприборов. Снова взяв ее за плечи, Гарольд повернул ее к витрине. Надин долгим взглядом посмотрела на свое отражение в стекле.

Ее

волосы стали абсолютно белыми.

— Пошли, — сказала она. — Мы должны уйти из города.

— Сейчас?

— Когда стемнеет.

— Мы уйдем на запад?

— Пока нет. Сначала мы дождемся завтрашнего вечера.

— Может быть, я уже не хочу этого, — прошептал Гарольд.

— Слишком поздно, — ответила она.

55

— Ну, что скажешь? — спросил Ларри.

На лице Стью отразилось глубокое беспокойство. Он положил дневник Гарольда на стол и сел.

— Я прочитал все, и теперь у меня болит голова. Не привык читать так много.

— Гарольд болен, — сказала Фрэн.

— Да, — ответил Стью и закурил сигарету. — И опасен.

— Что мы должны предпринять? Арестовать его?

Стью легонько постучал по обложке дневника.

— Он и Надин собираются сделать нечто такое, что обеспечит им хороший прием на западе. Но здесь не написано, что это.

— Но там упоминаются многие люди, к которым он не питает чересчур пламенной привязанности, — сказал Ларри.

— Мы арестуем его? — снова спросила Фрэн.

— Я пока не знаю. По-моему, надо обсудить все это на заседании комитета. Как ты думаешь, Ларри, если мы попросим Эла Банделла остаться и расскажем ему о Гарольде, он сможет держать язык за зубами?

— Я в этом не сомневаюсь.

— Как жаль, что с нами нет Джаджа, — посетовал Стью. — Я так к нему привязался.

На секунду они замолчали, задумавшись о том, где сейчас находится Джадж. Снизу раздались звуки гитары. Лео играл «Систер Кейт» в версии Тома Раша.

— У нас только две альтернативы. Мы должны изолировать общество от них, но, черт возьми, я не хочу отправлять их в тюрьму.

— Так каков же выход? — спросил Ларри.

Фрэн ответила за Стью:

— Изгнание.

Ларри повернулся к ней. Стью медленно кивал, глядя на кончик сигареты.

— Просто прогнать его из города? — спросил Ларри.

— И его, и ее, — сказал Стью.

— Но примет ли их Флегг в такой ситуации? — спросила Фрэнни.

Стью поднял на нее взгляд.

— Радость моя, это уже не наша проблема.

Она кивнула и подумала: «О, Гарольд, я не хотела, чтобы все так получалось».

— Какие-нибудь предположения по поводу того, что они собираются учинить?

Ларри пожал плечами.

— Надо поставить этот вопрос перед всем комитетом. Но кое-что я могу назвать.

— Например?

— Электростанция. Саботаж. Попытка убить тебя и Фрэнни. Вот что первое приходит в голову.

Фрэн выглядела бледной и испуганной.

Ларри продолжил:

— Мне кажется, что он отправился на поиски Матушки Абагейл с тобой и Ральфом, надеясь на то, что ему представится возможность убить тебя.

— У него была такая возможность, — сказал Стью.

— Может быть, он струсил.

— Прекратите, пожалуйста, — глухо спросила Фрэнни.

Стью встал и ушел в гостиную. Там стоял подключенный к аккумулятору радиопередатчик. Повозившись немного, он связался с Бредом Китченером.