Противостояние
Шрифт:
– И большие жертвы?
– Не очень. Всего каких-нибудь двести миллионов человек. А ты как считаешь?
– Я считаю, что когда речь идет о таких цифрах, понятия своих и чужих начинают размываться. Смотреть на такое и не вмешиваться можно только в одном случае: если подобное необходимо для выживания твоего собственного народа. Но ведь вопрос так не стоит?
– Нет, не стоит. Мы бы теперь отбились бы в любом случае. И я даже не ожидаю больших потерь.
– Ну и поступай, как считаешь нужным. А на них чего обижаться-то? Они очень хорошие люди, но дети своего времени. Ты думаешь, что нацепила им на пояс пистолет, а на руку – часы, и они стали такими, как ты? Дорогая моя девочка! Это тебе еще крупно повезло, что здесь люди в массе не такие религиозные, какими были наши предки. Да и нравы здесь помягче. Почитай,
– Наверное, ты права. Ты по делу зашла или просто поговорить?
– Я хотела с тобой поговорить о моде.
– Хорошее же ты выбрала время.
– О моде можно говорить в любое время. Это ты просто по молодости лет этого не понимаешь. Мне уже до смерти надоело мести платьями пол, а то, что он паркетный и чистый, ничего не меняет. Эти длиннющие платья с нижними юбками здорово смотрятся со стороны, но носить такое самой... Сейчас еще ничего, но летом, наверное, буду ходить вся мокрая и вонять потом.
– А духи для чего? И потом, если не нравится платье, надевай костюм.
– Ты же знаешь, что я их не люблю. Женщины должны носить платья. Но не такой же длины!
– Ты хочешь, чтобы я вышла в мини-юбке? Если никто сразу не обзовет чокнутой, почти все так подумают. А подражательниц точно не найдешь. Разве что будут шить и надевать для мужей в кровать, чтобы сильней любили.
– К чему такие крайности? Что я дура и не понимаю, к чему такое приведет? Ты королева, а они всегда были законодательницами моды. Вот и влияй на моду, но медленно и постепенно, чтобы люди привыкали и не так било по мозгам, особенно мужским. Сделай платье короче всего сантиметров на десять. Даю гарантию, что через год все будут ходить в таких же. Потом нужно будет несколько раз повторить такую же процедуру, может быть, укорачивая немного меньше. В моде, как и в политике, экстравагантность противопоказана. Заодно можешь обкорнать подолы своим амазонкам, они этому только обрадуются.
– Ладно, попробую. Ты мне лучше скажи, созрела для занятий магии?
– Можно попробовать, – неуверенно сказала мать. – Зайчиков этих, с которыми играются ребята, я вижу. И когда Оля колдует, возле ее головы разные полосы мелькают, так что ты не зря со мной возилась. Если честно, мне заниматься неохота, но, может быть, не будет так скучно?
– У тебя же уже много знакомых.
– Знакомые! – пренебрежительно махнула рукой мать. – Зря ты меня сделала принцессой. Слишком здесь сильны сословные предрассудки, чтобы у меня появилась толпа подруг. Я же от скуки даже с твоей Аглаей сошлась, хотя раньше ее боялась до дрожи. Даже первый раз в обморок упала. А она оказалась замечательной девушкой. Да и Грая очень славная. Только для меня они все равно чужие, да и слишком молоды. А моя молодость чисто внешняя, прожитые годы никуда не делись. Мне сейчас не с девчонками шептаться, мне мужчина нужен. А где его при моем положении взять? Это тебя здесь почти все любят и все прощают, а меня мигом ославят.
– А кто тебе нужен? Наш с Земли или местный?
– Мне главное, чтобы любил так, чтобы меня ноги к положенному часу сами несли домой, а все остальное уже не так важно. Конечно, если он не полный дурак...
– Я подумаю, – пообещала дочь. – У тебя что-то еще, или это все? Раз все, я хотела бы отдохнуть. А ты готовься: с завтрашнего дня прикреплю к тебе преподавателя магии. Ты у меня на удивление маг чуть ли не средней силы, а заниматься не хочешь.
– И что мне теперь с тобой сделать? – задумчиво спросил Строг Ладий, глядя на бледного главу службы безопасности империи Страта Ларнея. – Всю запись прослушал? Твое мнение?
– Я готов принять любую казнь! – ответил Страт.
– Ты дело говори! – рассердился император. – Готов он! Если я решу, что ты заслуживаешь казни, твоя готовность никакой роли играть не будет.
– Мое мнение, что все сказанное королевой соответствует действительности. И выпутаться из этого положения без потерь мы не сможем. А вот попытаться снизить их как можно больше, а потом нанести даргонам ответный удар, это в наших силах.
– Как думаешь действовать?
– Спешить ни в коем случае нельзя. За тридцать лет пособники даргонов наверняка убрали из своего окружения всех
– Ты хочешь пожертвовать тридцатью миллионами моих подданных? – спросил император.
– Если будем тянуть до последнего, надеясь найти всех, и вспугнем, потеряем в три раза больше. А потери можно будет уменьшить, выводя людей из зоны удара вратами. Благодаря королеве, это нетрудно сделать. Я думаю, что потеряем миллионов десять-пятнадцать. Потом пустим туда защищенных амулетами магов, и пусть чистят города и села от тел. Если успеем, вскоре люди смогут вернуться в свои дома и приступить к работе.
– А даргоны?
– На даргонов бросим флот, у нас его в три раза больше. Прорвем их оборону и нанесем удар, как они и ждут, по прибрежным районам. Но это будет отвлекающий удар, хотя и он обойдется противнику в пятьдесят миллионов населения. Основные удары нанесем через врата силами созданной в последние полгода пехоты. Каждый защищенный амулетом пехотинец может нести пару контейнеров. А таких пехотинцев у нас будет семьдесят тысяч. Могли бы послать и больше, просто не хватит контейнеров. От этого удара даргоны потеряют еще порядка сорока миллионов человек. Очистить страну они не смогут и начнут вывозить уцелевших на восток. Никакая магия не спасет их от эпидемий и голода. Нам тоже достанется, но в целом мы должны выйти из войны гораздо более сильными, чем они. А потом с двоевластием в нашем мире нужно кончать. У даргонов просто не останется сил противиться объединению.
– А королева Рина?
– Я думаю, что она воспользуется ситуацией и успеет укрепиться. По большому счету нам с ней нечего делить. Мы удваиваем свою территорию, а у нее девять десятых королевства не заселено, да еще куча королевств за горами. Если мы когда и будем воевать, то еще не через одну сотню лет, а это для меня слишком долго, чтобы принимать в расчет.
– Значит, союз?
– Нам союз с королевой более выгоден, чем ей, и я не вижу смысла что-то менять.
– Давай, действуй. Даю тебе три декады, а потом начинаем готовить армию и флот и наносим удар по хранителям. А маги за это время сделают нам еще пять миллионов амулетов, что позволит легче перенести удар.
Прошло еще десять дней. Дожди прекратились совсем, и столбик термометра по ночам начал опускаться ниже нулевой отметки, что бывало не каждую зиму. На строительные работы это не повлияло, они шли полным ходом, как на советских объектах, так и на американских. Бурильщики в Ливене наконец добрались до газа, но в разведанном месте его оказалось недостаточно для промышленной добычи. Буровую перевезли несколькими километрами западнее и опять начали бурить скважину. Американцы показали черновой проект завода по производству горючего и смазочных масел и его стоимость. Завод Иру впечатлил, его стоимость – тоже, но благодаря последней сделке с ланшонами, золота было, как говориться, некуда девать, и американцам дали добро на строительство. Началась и постройка дороги, причем свои материалы совсем не использовали. Через открытые в карьеры врата самосвалы везли песок и гравий, а в самом начале трассы начали укладывать первый асфальт. Побывавшая на строительстве Ира осталась довольна: дорога росла на глазах, и ей осталось только обеспечивать изоляцию участка работ от местного населения. Пока это было сделать несложно, но по мере углубления трассы на территорию Тессона, охрану предстояло увеличить многократно.